СТРѢЛЬСКІЙ (въ крайнемъ изумленіи). Да что вы, за дурака меня считаете, позвольте васъ спросить?
ЕВГЕНІЯ НИКОЛАЕВНА. Нисколько.
СТРѢЛЬСКІЙ. Какъ вамъ это покажется? И она такъ безстыдно признается мнѣ въ этомъ!
ЕВГЕНІЯ НИКОЛАЕВНА. Если вы убьете этого человѣка, я не переживу его смерти, и вы также.
СТРѢЛЬСКІЙ (въ изумленіи), и я не переживу? Громъ и молнія! Что -- же это такое? Боже мой! не помѣшался-ли ужъ я? Голова моя горитъ! (Заглядываетъ подъ столъ, стулья и диванъ). Но куда же ты скрылся, чудовище? Ты боишься меня, не смѣешь показаться? Но я найду тебя1 (Евгенія Николаевна въ это время подходитъ къ дверямъ своей комнаты). А! вы спрятали его въ эту комнату, но онъ отъ меня не скроется! (Отводя Евгенію отъ дверей, говоритъ въ нихъ). Выходите, сударь, выходите! Трусъ! Прячется... притворяется, что не слышитъ меня... Хорошо -- же!.. (Вбѣгаетъ въ комнату жены).
ЕВГЕНІЯ НИКОЛАЕВНА. Ха, ха, ха!
СТРѢЛЬСКІЙ (возвращаясь). Его гамъ нѣтъ!. Онъ вѣрно выпрыгнулъ изъ окна, боясь встрѣтиться со много!.. Но все равно, я имѣю доказательство, у меня есть письмо, писанное ныньче вами къ нему, которое случайно попалось мнѣ въ руки.
ЕВГЕНІЯ НИКОЛАЕВНА ("сторону, съ улыбкой). Случайно!.
СТРѢЛЬСКІЙ. Я еще не успѣлъ его прочесть, по угадываю его содержаніе.
ЕВГЕНІЯ НИКОЛАЕВНА. Не думаю.