Слѣдующей стадіей въ разработкѣ сюжета была поэма Чоусера "Troylus and Creseyde" въ пяти книгахъ. Она написана около 1372 г. или на 20 лѣтъ позже, чѣмъ "Филострато" Боккачіо; точная дата появленія "Филострато" не извѣстна, но предполагаютъ, что она написана была около 1350 г. Отношеніе поэмы Чоусера къ Боккачіо выяснено Альфонсомъ Кисснеромъ, который доказываетъ, что поэма Чоусера вольный переводъ - насколько это было возможно - итальянской. Чоусеръ придалъ любовной исторіи Троила и Крессиды окончательную форму, въ которой она и перешла къ Шекспиру; ничего въ ней не было измѣнено ни Лидгатомъ, ни Какстономъ, разрабатывавшими этотъ сюжетъ послѣ Чоусера. Разсказомъ Какстона Шекспиръ пользовался въ драмѣ только поскольку онъ касается исторіи Гектора. Что его источникомъ для этой части драмы былъ именно Какстонъ, а не Лидгатъ, какъ утверждалъ Деліусъ, доказано д-ромъ Смолемъ (Small) въ его "Stage quarrel" (Breslau, Marcus). Онъ сравниваетъ имена въ прологѣ и въ пятомъ актѣ съ именами у Лидгата и Какстона и выясняетъ, что всѣ они взяты у Какстона.
Такимъ образомъ, что касается любовной интриги "Троила и Крессиды", то совершенно ясно, что она не имѣетъ ничего общаго съ классической древностью; сюжетъ этотъ - созданіе среднихъ вѣковъ и поэзіи трубадуровъ. У Шекспира не было никакого намѣренія написать пародію на Гомеровскій міръ въ этой части драмы, и его характеристики греческихъ героевъ и Гектора исключаютъ возможность подобной пародіи. Шекспиръ взялъ готовый сюжетъ, и теорія Ульрици объ умышленномъ пародированіи совершенно падаетъ.
"Троилъ и Крессида" состоитъ изъ трехъ переплетенныхъ между собой сюжетовъ: 1) любовная исторія Троила и Крессиды; 2) исторія Улисса; 3) исторія Гектора или поединка. Хотя до сихъ поръ не возникало сомнѣній въ принадлежности этой драмы Шекспиру, но многіе авторитетные критики сомнѣваются, чтобы декламаторскій тонъ шести сценъ (отъ 4 - 10) V акта могъ принадлежать Шекспиру. Ни одинъ изъ авторитетныхъ критиковъ новѣйшаго времени не рѣшается утверждать, что вся піеса цѣликомъ, съ этими сценами включительно - произведеніе Шекспира. Флэй въ своемъ "Shakespeare Manual" 1878 г. говоритъ слѣдующее: "я считаю, что въ драмѣ сплетены три сюжета, каждый изъ которыхъ былъ разработанъ отдѣльно, въ иной манерѣ и въ другое время, нежели два другіе. Первой была написана исторія Троила и Крессиды на основаніи Чоусеровской поэмы, затѣмъ исторія вызова Гектора Аяксу, ихъ поединокъ и убійство Гектора Ахилломъ на основаніи Какстоновскихъ "Трехъ разрушеній Трои". Позже всего написана была исторія хитрости Улисса, побудившаго Ахилла вернуться на поле битвы тѣмъ, что противъ него выступилъ Аяксъ. Этотъ эпизодъ написанъ послѣ появленія Чапмановскаго перевода Гомера, изъ котораго заимствованъ Терситъ, главное дѣйствующее лицо въ этой части драмы. Сидней Ли и д-ръ Смоль, въ изслѣдованіи, появившемся въ 1899 г., напротивъ того, считаютъ "Троила и Крессиду" пьесой, написанной сразу въ 1602 г. и принадлежащей всецѣло Шекспиру. Въ 1900 г. нижеподписавшійся помѣстилъ въ "Журналѣ Министерства Народнаго Просвѣщенія" статью, напечатанную послѣ того въ "Englische Studien", (30 В., Heft 1) за 1901 г., гдѣ доказываетъ, что Флэй былъ правъ, усматривая въ драмѣ три различныхъ сюжета. Но онъ считаетъ только слабыя семь сценъ пятаго акта, написанными другимъ авторомъ. Въ вышеупомянутой статьѣ доказывается путемъ сравненія со стихосложеніемъ пьесъ перваго періода, что "Троилъ и Крессида" въ исторіи любви героя и героини очень близко подходитъ по языку къ "Ромео и Джульетѣ". Найденный Сиднеемъ Ли экземпляръ folio, по которому видно, что первоначально драма "Троилъ и Крессида" должна была слѣдовать за "Ромео и Джульетой", въ значительной степени подкрѣпляетъ эту догадку, доказывая, что издатели folio полагали, какъ и Флэй, что "преданная и вѣрная Джульета" и "лживая, вѣроломная Крессида" дополняютъ одна другую. Тщательное разсмотрѣніе именъ собственныхъ показало особенность въ употребленіи слова "Ilium". Въ такой формѣ это слово появляется во всѣхъ сценахъ, касающихся любви Троила и Крессиды. Въ сценахъ же, заимствованныхъ у Какстона, видоизмѣняется въ "Ilion", а въ третьемъ сюжетѣ, въ исторіи Улисса, употребляется только названіе "Троя". Такъ какъ и метрическая форма мѣняется въ трехъ сюжетахъ, то самое естественное объясненіе разнородности пьесы, заключается въ слѣдующемъ: Шекспиръ написалъ около 1594-5 г., вскорѣ послѣ или до "Ромео и Джульеты", любовную исторію Троила и Крессиды. Это была пьеса, существовавшая въ 1602 г.; права на печатаніе ея и добивался такъ тщетно Робертсъ. Она же упоминается въ "Westward Ho", пьесѣ, представленной на Рождествѣ 1604 г., и, вѣроятно, извѣстной года за два до того. Въ "Westward Ho" (А. V, сц. 3) говорится: "этому нельзя помочь, почтенный Троилъ, и мнѣ столь же грустно, что вы сегодня будете лишены вашей лживой Крессиды, потому что здѣсь нѣтъ сэра Пандара, который провелъ бы васъ въ вашу комнату." Это мѣсто доказываетъ, что драма "Троилъ и Крессида" въ первоначальной формѣ была хорошо извѣстна около 1604 г. Но ни въ одной пьесѣ до 1609 г. нѣтъ какого либо намека на другія части содержанія драмы, кромѣ любовнаго эпизода. Въ той части, которую мы назвали исторіей Гектора, есть несомнѣнный намекъ на книгу Бэкона, "Advancement of Learning" (книга V), изданную въ 1605 году. Изъ намека явствуетъ, что эта часть была присоединена къ любовной исторіи не ранѣе конца 1605 или въ 1606 г. Около того же времени, или во всякомъ случаѣ не многимъ позже, какъ это доказывается особенностями стихосложенія, Шекспиръ началъ пересмотръ драмы. Онъ прибавилъ исторію Улисса, т. е. исторію несогласій въ греческомъ лагерѣ къ любовной интригѣ, но эта переработка обрывается съ концомъ третьяго акта. Мы должны поэтому предположить, что Шекспиръ отложилъ пьесу, и его труппа поручила другому драматургу закончить ее. Тотъ прибавилъ къ законченной уже исторіи Троила и Улисса исторію вызова, посланнаго Гекторомъ. Эта третья исторія была по всей вѣроятности написана современникомъ Шекспира, Марстономъ. Она имѣетъ всѣ особенности стиля и стиха Марстона, какъ доказываетъ тщательная свѣрка съ извѣстными его драмами.
Эта догадка, подтверждаемая очевидными доказательствами, объясняетъ необъяснимую ничѣмъ другимъ разнородность состава драмы. Что семь сценъ пятаго акта принадлежатъ другому автору - всѣ допускаютъ. Но стиль этихъ семи сценъ такой же, какъ и во всей исторіи Гектора, такъ что отсюда слѣдуетъ, что авторъ семи сценъ также авторъ исторіи Гектора. Много данныхъ говорятъ за то, что этотъ авторъ - Марстонъ. Ни одинъ писатель того времени не былъ такъ склоненъ, какъ Марстонъ, къ декламаціи, которая является наиболѣе характерной чертой "Троила и Крессиды". Это можетъ быть доказано сравненіемъ его "Parasitaster"'а съ тѣмъ, что мы приписываемъ ему въ нашей драмѣ. Есть поразительныя совпаденія въ мысляхъ и выраженіяхъ между нашей драмой и "Parasitaster"'омъ; вотъ почему наиболѣе простое и естественное объясненіе этого факта заключается въ предположеніи, что товарищи Шекспира поручили Марстону закончить пьесу, отложенную Шекспиромъ. Наша догадка, объясняющая, почему актеры-издатели folio 1623 года сначала затруднились включить "Троила и Крессиду" (какъ это явствуетъ изъ отсутствія пагинаціи въ печатномъ текстѣ) и объясняющая также ихъ колебанія относительно порядка ея помѣщенія, сильно подтверждается и несомнѣннымъ несходствомъ стиха въ трехъ частяхъ драмы. Но главное подтвержденіе - въ характеристикахъ дѣйствующихъ лицъ. Участники любовной драмы написаны совершенно въ манерѣ раннихъ пьесъ Шекспира. Они относятся къ эпохѣ "Ромео и Джульеты", "Двухъ веронцевъ" и "Венеціанскаго купца". Къ тому же, лица, дѣйствующія въ этой части, не появляются ни въ одной изъ двухъ остальныхъ, а герои исторіи Гектора появляются только въ сценѣ прихода троянцевъ въ греческій лагерь. Наконецъ, исторія Улисса рѣзко отличается отъ двухъ остальныхъ частей драмы и относится вполнѣ къ періоду великихъ трагедій. Эта часть тѣсно связана съ "Королемъ Лиромъ" въ изображеніи чувствъ. Многое изъ того, что говоритъ Эдгаръ въ "Лирѣ", повторяется Улиссомъ въ нашей драмѣ. Въ особенности протестъ противъ астрологическихъ и иныхъ суевѣрій и раціоналистическое пониманіе жизни роднитъ эти два лица между собою и поражаетъ читателя, какъ проявленіе однихъ и тѣхъ же философскихъ взглядовъ на жизнь. Подробный анализъ психологіи главныхъ дѣйствующихъ лицъ нашей драмы подтверждаетъ истину сказаннаго нами. Правдивый, вѣрный Троилъ вполнѣ напоминаетъ вѣрнаго и постояннаго Валентина изъ "Двухъ веронцевъ". Его правдивость и постоянство выдвинуты съ такой же яркостью, какъ тѣ же черты у Валентина, и тѣмъ же самымъ способомъ - т. е. при помощи контрастовъ. Валентинъ противопоставляется Протею, Троилъ Крессидѣ. Чувственность, сильно подчеркнутая въ характерѣ Троила, отсутствуетъ у Валентина, но это черта, свойственная большинству героевъ драмъ перваго періода и проявляется даже въ самой поздней изъ пьесъ перваго періода - "Венеціанскомъ купцѣ" въ лицѣ Бассаніо (А. I, сц. 2.)
Есть нѣкоторая необтесанность въ Валентинѣ, которая проявляется наиболѣе ясно въ его писаніи тяжелыхъ стиховъ Сильвіи, (А. III, сц. 1), а также въ томъ, какъ онъ ошибается относительно Сильвіи, характеръ которой ему становится понятнымъ только послѣ разъясненія Спида во 2-мъ актѣ (сц. I). Эта черта соотвѣтствуетъ открытости и искренности характера Валентина. Троилъ проявляетъ свою несвѣтскость въ предостереженіи Крессидѣ (А. IV, сц. 3).
У юныхъ грековъ много
Достоинствъ. Знай - они любезны, щедро
Надѣлены дарами какъ природы,
Возвышенной искусствомъ, такъ и долгимъ
Заботливымъ, изящнымъ воспитаньемъ.