Полки стрелкового соединения полковника Семенова врываются в первую траншею, бросаются ко второй, их поддерживают наши танки.
И вдруг танки, один за другим, стали оседать на снегу... По ним бьют уцелевшие орудия противника...
В глубине тактической обороны оказались минные поля. Их ставил противник летом, затем осенью и в третий раз зимой, по первому снегу. Наши саперы сняли верхний слой мин, а нижние слои, скрытые глубоким снегом, вмерзшие в землю, выдерживая пехотинца, взрывались под тяжестью танка.
Советские минеры героически работали под огнем, но разминирование шло очень медленно, противник пришел в себя, начались его контратаки, с укрепленного узла у села Гадючье била артиллерия.
Шел час... Другой... Третий...
Прорыв обороны противника не удавался...
Короток день 16 декабря, а Ватутин знает, что наступать танкам в темноте, по узким проходам через минные поля будет еще труднее. Знает он также, что в оперативном резерве противника находятся свежие дивизии, за ночь они подойдут, закрепятся в траншеях и выбивать их придется с тяжелыми кровопролитными боями.
В полдень туман стал рассеиваться, и к плацдарму начала прорываться вражеская авиация.
Близился вечер. Успеха все не было. Ватутину приходилось решать: вводить ли в бой танковые соединения фронта, не добившись прорыва тактической полосы обороны?..
Ставка запросила сведения о продвижении и потерях наших войск и потребовала решения Ватутина.