Советские танки, поддерживавшие пехоту, не могли развернуться для маневра, потому что на местности, изъеденной глубокими, оврагами, оставались только узкие дефиле, по которым приходилось наступать в узких боевых порядках.
На левый берег и на мосты непрерывно летели немецкие снаряды.
Командующему фронтом было невыразимо трудно признать, что и второе наступление терпит неудачу.
Ватутин спустился в блиндаж генерала Москаленко. Здесь же были генералы Трофименко и Рыбалко. Все склонились над картой плацдарма.
Оценивая свои действия, Ватутин считал, что он сделал все возможное для победы.
Войска форсировали широчайшую реку Европы, форсировали, как это и требовалось, от начала до конца со всей энергией, настойчивостью и решительностью. Завоевали два плацдарма севернее и южнее Киева, и, кроме этого, еще два плацдарма южнее Киева удерживали небольшие части войск генерала Москаленко.
На плацдармах сосредоточились крупные силы танков и артиллерии. С восточного берега артиллерия большой мощности, поддерживая действия войск на плацдарме, вела непрерывное единоборство с тяжелой артиллерией противника.
Как всегда, умело и героически действовала авиация фронта. Она боролась за господство в воздухе, сражалась с авиацией противника, не допуская ее к плацдарму и переправам, и в сотнях воздушных боев уже было сбито триста с лишним гитлеровских самолетов.
А решающего успеха все не было.
Долго, томительно долго стоял склоненный над картой командующий фронтом. За дверью блиндажа грохотал бой, поблизости рвались снаряды, сквозь щели между бревнами наката на оперативную карту после каждого взрыва тихо струился желтый песок.