К тому же он оценивал не только обстановку на фронте своего соединения, но смотрел значительно дальше. Он видел, что Житомир занят нашей кавалерией, не имеющей больших масс танков и орудий, что на фланге и позади наших танковых сил недостаточно артиллерии.
Танковое соединение, конечно, могло пойти вперед и захватить Казатин, но оно отдалялось тогда от важнейших направлений Житомир — Киев, Фастов — Киев, по которым противник мог пойти на Киев.
Все это было верно, однако Ватутин не дал генералу Рыбалко разрешения окончательно перейти к обороне.
Командующий фронтом также был прав.
Известно, что даже роте нужно время на переход от наступления к обороне. Еще труднее перейти к обороне полку и дивизии, и очень сложен этот переход для корпуса, армии. Тем более не может скоропалительно изменять свои действия фронт.
Для того чтобы остановить наступление всего фронта, доложить об этом решении Ставке, командующий должен был иметь гораздо больше данных, чем имел их Рыбалко, тем более что другие соединения фронта успешно продолжали наступление.
И, как это часто бывает, оперативную задачу можно было решить двояко: защищать Киев, расположив войска в обороне, или, продолжая наступление и овладев Казатином, сорвать сосредоточение новой группировки противника и отбросить врага на запад.
Полководец Суворов учил своих генералов: «Я командую вправо, ты видишь — надо влево — меня не слушай — ты ближний!» Правда, как правило, Суворов всегда сам был «ближним», сам всегда наблюдал после боя. Задача командующего фронтом в настоящее время сложней, чем во времена Суворова, — он не может всюду быть «ближним», он должен верить тем генералам и офицерам, которые сами наблюдают поле боя. Но Ватутин был генералом суворовского стиля, он стремился сочетать в себе качества руководителя «ближнего» и «дальнего», то есть оценивать обстановку издали, на всем фронте, в то же время лично наблюдать за ходом боевых действий.
Ватутин обещал Рыбалко приехать в Фастов и разрешил перейти к обороне на одну ночь, с тем чтобы быть готовым с утра возобновить наступление, если опасения не подтвердятся. Ночь должна была окончательно определить решение.
К вечеру генерал Красовский, получив все данные воздушной разведки за день, доложил Ватутину о сосредоточении новых резервов противника.