Рыбалко должен был рассечь вторую железнодорожную коммуникацию на Украине, шедшую вдоль фронта противника, и еще более важную, чем первая. Этот удар ставил войска противника в критическое положение.
Новая победа давалась танкистам легко, потому что деморализованный и разбитый под Киевом противник поспешно отходил на запад, юго-запад. Надо было теперь неотвязно его преследовать, чтобы на плечах отступавших ворваться в Казатин.
В это время Рыбалко доложил по телефону Ватутину, что наступать на Казатин он не может и просит разрешения перейти в Фастове к обороне.
Подлинное военное чутье, талант и опыт помогли генералу уловить в атмосфере событий изменения, которые не были заметны неопытному глазу.
Рыбалко первый допрашивал пленных 25-й танковой дивизии. Из их ответов он понял, что дивизия была поднята в Осло по тревоге, мчалась курьерскими поездами по Европе, обгоняя эшелоны с пехотными дивизиями, также спешившими к Киеву, что из Берлина стремительно двигалась танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» и что должны подойти еще другие танковые дивизии.
— Следовательно, — сделал вывод Рыбалко, — атаки 25-й танковой дивизии — это не частный эпизод, а сосредоточение новой крупной танковой группировки. С какими целями? Очевидно, не обороняться, а наступать. Для арьергардных боев гитлеровцы не расходуют свежие танковые дивизии, особенно дивизии СС.
Рыбалко был на поле боя и видел разгром 25-й танковой дивизии. Если доложить о бое, сообщив о потерях противника, то командующий фронтом может с одинаковым успехом сделать двоякий вывод: или 25-я дивизия пыталась только остановить наступление советских войск и была разбита во встречном бою, или дивизия хотела наступать дальше на Киев.
Рыбалко понимал, что важен не только отчет о потерях, о занятой территории, но и доклад о самом характере боя.
А он видел, что гитлеровцы атакуют так же, как они атаковывали, преследуя решительную цель и, главное, уверенные, что их поддержат другие дивизии. Поэтому тот факт, что 25-я танковая дивизия была разбита, не давал повода успокаиваться.
То едва уловимое в атмосфере, что носится вокруг, когда меняется фронтовая обстановка, и что совершенно незаметно неискушенному в боях человеку, улавливал опытный и талантливый Рыбалко.