Во главе колонны Академии имени Фрунзе шел, как всегда, выпускной курс. Пройдя мимо Мавзолея, выпускники получили разрешение остаться на Красной площади посмотреть парад и демонстрацию.
Еще трофейные танки, отбитые в боях у белогвардейцев, ползли перед трибунами, над площадью пролетело совсем немного самолетов, а первомайские лозунги ЦК партии, горевшие на знаменах заводов, уже говорили о значительных победах социалистической индустрии.
Партия поставила тогда перед народом задачу догнать и перегнать капиталистические страны в технико-экономическом отношении, и советские люди трудились, чтобы выполнить указания партии, укрепить свое государство.
Непоколебимой верой в силы народа, руководимого партией, было переполнено сердце Ватутина. С этой верой он вернулся на службу в войска.
Носитель штабной культуры
Ватутин был назначен в штаб 7-й стрелковой дивизии, стоявшей в Чернигове. Отдел, в который он попал, был в штабе основным.
Ватутин помогал войскам в организации боевой подготовки, но главным образом участвовал в обучении полковых штабов и штаба дивизии, проводил показные игры, старался передать штабным командирам те знания, которые он приобрел в академии. Авторитет Военной академии имени Фрунзе в войсках был всегда высок, и к голосу Ватутина прислушивались внимательно.
Ватунин начал свою службу со скромной должности помощника начальника отдела. Ему приходилось наряду с разработкой теоретических вопросов вождения дивизии организовывать работу внутри штаба.
Ночью, порой в дождь и непогоду, на осенних маневрах где-нибудь в глухом лесу должен был Ватутин быстро расположить штаб, поднятый вместе с дивизией по тревоге, передать полкам приказ, создать безотказное управление ими. Можно себе представить, что могло произойти, если бы помощник начальника отдела не обеспечил весь штаб картами, если бы не было машинистки, не хватало фонарей, плохо работали телефоны... Так наряду с военными доктринами Ватутин занимался и фонарями «летучая мышь», что было вполне закономерно и не помешало командованию увидеть в Ватутине отличного штабного командира, способного самостоятельно работать в оперативном отношении.
Вскоре его перевели в штаб Северо-Кавказского военного округа. И здесь, выполняя ответственные задания, он сам производил все расчеты, вел карты, и такая работа не только не тяготила его, но, наоборот, приносила радость. Его оперативные карты всегда были яркими, четкими — образцом графики. Эта любовь к работе над картой осталась у Ватутина навсегда: уже командуя фронтом, он никогда не довольствовался тем, что обстановку наносил на карту штабной офицер. Ватутин сам графически выражал свои решения.