И никогда, вспоминала Татьяна Романовна, не искал Ватутин случая отдохнуть, никогда он не жаловался на усталость, всегда старался поменьше думать о своем здоровье. Дважды он чуть не поплатился за это жизнью.
В Ростове, заболев брюшным тифом, он трое суток продолжал работать, пока его не увезли в больницу. В Москве, несмотря на два тяжелых приступа аппендицита, Ватутин все откладывал операцию, ссылаясь на занятость. Однажды утром появились симптомы третьего приступа, и все же Николай Федорович, пообещав жене заехать в госпиталь, поехал в Генеральный Штаб. Татьяна Романовна позвонила в госпиталь. Старый хирург генерал Мандрыка, узнав о грозящей Ватутину опасности, сам помчался в Генеральный Штаб. Только что приехавший Ватутин потребовал у адъютанта очередные дела, а генерал Мандрыка запретил выдавать дела и попросил, чтобы заместитель начальника Генерального Штаба явился в его распоряжение, на хирургический стол. На помощь профессору пришел секретарь партийной организации, и Ватутину пришлось подчиниться.
Оперируя, хирург изумлялся тому, как мог Ватутин работать с приступами такой боли.
Всю жизнь самозабвенно работал Ватутин и в таком труде видел счастье.
И теперь Татьяна Романовна знала, что Николай Федорович, рвавшийся с первого часа войны на фронт, не будет щадить себя.
Без сна встретила жена генерала ранний свет июньского утра.
А Николай Федорович в это время был уже далеко, за городом Валдаем.
Машина Ватутина и следовавшие за ней машины генералов, ехавших на фронт, с рассветом еще более ускорили свой ход.
Только в городах и селах шоферам приходилось сбавлять скорость. Улицы всюду были полны народа. Тысячи людей собирались, строились, шли на призывные пункты. На всем пути от Москвы до древнего Новгорода, на всем необъятном пространстве народ поднимался на борьбу с немецко-фашистскими полчищами.