30 июня Ватутин с группой генералов приехал на Северо-Западный фронт и сразу оказался в огненном пекле войны.
Навстречу ему, по шоссе и обочинам, отходили разрозненные подразделения, группы солдат, а вперемежку с обозами и подводами — жители.
У мостов создавались пробки, сквозь которые с трудом пробивалась машина Ватутина.
Люди несли с собой слухи об огромных колоннах вражеских танков, о поражениях наших войск.
Над шоссе низко кружились самолеты со свастикой. Города Псков и Новгород подверглись массированным ударам вражеской авиации. Лес южнее Пскова, где Ватутин нашел штаб фронта, горел.
Обстановка на фронте была действительно грозная. Еще в Москве Ватутин уяснил себе общий план _ действий противника и все ответственное предназначение Северо-Западного фронта, на который он был послан Ставкой.
В ночь отъезда его из Москвы Советское Информбюро подводило итоги восьми дней боев. Уже стало известно, что против — Советской Армии на всех фронтах действуют 170 дивизий врага, уже выявились его крупнейшие группировки танков и авиации, определились главные направления ударов, огромный масштаб и крайнее ожесточение сражений.
1 июля Информбюро подтвердило, что «на двинском направлении противник выдвигал свежие подвижные части».
В последующие дни сводки Информбюро также начинались сообщениями об ожесточенных боях на двинском, затем на островском направлениях, о продолжающемся вводе в бой новых сил противника.
Все еще действовал «план Барбаросса» — гитлеровский план войны против СССР.