Этот момент определял весь последующий ход операции.
Если ввести танковые соединения до того, как будет совершен прорыв, они наткнутся на еще уцелевшие очаги обороны, на артиллерию, на минные поля, задержатся и, хотя, обладая гигантской пробивной силой, прорвутся в оперативную глубину обороны, все же понесут потери, а это очень болезненно скажется в оперативной глубине. Там наши танковые соединения столкнутся с оперативными резервами противника, и особенно дорог будет каждый танк.
Если ждать полной расчистки прорыва, можно упустить время, подоспеют резервы противника, заткнут брешь, образовавшуюся в тактической обороне, и вся операция потерпит крах.
В эти острые часы борьбы сведения, как всегда противоречивые, то побуждающие немедленно вводить танки в прорыв, то требующие выжидать, поступали к Ватутину.
А он искал на поле боя, в пределах видимости, еще уцелевшие очаги огневой системы противника и мысленно проникал в глубину его обороны. Поднимая в своей памяти карту местности, командующий представлял себе огневую систему врага, плотность его боевых порядков, расположение его резервов.
Сопоставляя все это с донесениями, идущими оттуда, из глубины, слушая резкий, многоголосый говор боя, он силой своего профессионального воображения представлял себе, что там творится.
Всем своим существом ощущал генерал, как назревает кризис боя в тактической полосе обороны, как
близится минута, когда надо будет отдать танковым соединениям приказ — «Вперед!»
В такой напряженнейший момент операции талант командующего фронтом, его разум, опыт, воля, решительность обеспечивают осуществление директив Ставки. Ответственность генерала Ватутина достигала наивысшей степени.
Наконец генерал уловил решающий момент, когда оборона врага дала трещину, и танкисты, нетерпеливо ждавшие приказа «Вперед!», увидели в небе долгожданную ракету и услышали в радионаушниках призывное слово — «Родина».