— Позвольте! — воскликнул я. — Вот опять ползет диковинка — животное с тремя хвостами.
— Не диковинка! Это мой подопытный червь. Я вырезал кусочек мяса из его туловища и пришил шелковинкой ему хвост и один и другой. Ведь обрубленный хвост у ящерицы отрастает вновь. Нет, это уж не такая диковинка. Но я хочу сказать глазным врачам: «Коллеги, задумывались ли вы, почему червь, слепой червь, реагирует на свет фонаря? Сделайте из этого вывод. Слушайте! Опыты мои показали…»
Но я уже не слушал Думчева. Я вдруг увидел что-то совсем неведомое, столь презанятное, что воскликнул:
— Кто они, эти… красавцы?..
К стеблям-деревьям были привязаны шелковинками три примечательных кузнечика: серый с зеленой головой, зеленый с серой головой и кузнечик с головой сверчка.
— Помог им всем поменяться головами, — сказал Думчев. Он осмотрел пациентов. — Операция удалась! Головы прижились, — проговорил он и отвязал их от дерева.
Кузнечики скакнули и исчезли в зарослях. На одну минуту перед нами появился кузнечик столовой сверчка.
— Врачи! Хирурги! — воскликнул Думчев. — Слушайте меня. Я делал здесь опыты и установил: в тканевых элементах всякого животного скрыты еще не обнаруженные возможности. Вот оперируешь животное, делаешь опыт и видишь, как начинается в нем какой-то сложный процесс, начинается новая форма существования. При этом один член изменился, другой перестроился, а животное… выживает.
— Да! Но это все низшие организмы, — сказал я.
Думчев обернулся ко мне: