— Не проснулся ли. больной?
— Нет, все еще не проснулся. Состояние тяжелое.
Усталый от пережитого, не веря во все то, чему сам был свидетелем, я бродил по берегу, вслушивался в шум волн, смотрел, как солнце медленно шло к закату. Катились волны. Я долго и неотступно смотрел им вслед: вот-вот растворится мое беспокойство, уплывет моя боль. Волны всё унесут с собой. Напрасно!
Через три дня врач сказал мне:
— Сегодня утром больной, наверно, проснется. Но уже нет надежды на выздоровление.
И Думчев проснулся! Он увидел около себя Надежду Александровну Булай- и меня.
Мы молчали, не зная, с чего начать разговор. Так бы мы и промолчали положенное посетителям время, но вдруг Думчев начал внимательно всматриваться в лицо Булай.
— Вы хотите мне что-нибудь сказать, Сергей Сергеевич?
— Я вспоминаю, — сказал Думчев ясно и раздельно. — Сейчас здесь вы, Надежда Александровна, склонили голову надо мной совсем так, как… много лег тому назад… море… разбитый снаряд, и я на песке… Я поднял голову и увидел вас…
— Я тогда была молодой…