Я ИГРАЮ РОЛЬ СОСРЕДОТОЧЕННОГО, НО РАССЕЯННОГО УЧЕНОГО
Девять десятых работы артиста, девять десятых дела в том, чтобы почувствовать роль, духовно зажить ею: когда это сделано, роль почти готова. К. С. Станиславский
Я лег спать, но долго не мог заснуть. Снова и снова я сопоставлял отдельные слова из писем Думчева с теми сведениями, что сообщила мне Булай. И вдруг я почувствовал испуг. Еще недавно у меня намечались какие-то выводы, заключения. Правда, еще неясные, как бы в тумане. Только ощущения. Что-то уже намечалось, и уже была уверенность, радость: тайна Думчева вот-вот будет раскрыта!
А теперь все это рассеялось. Точно потерял то, что нашел.
Как разноцветные стекляшки в детском калейдоскопе-вертушке, неожиданно и прихотливо складывались случайные слова из писем. Но последовательности не было никакой.
Тут вспомнилась мне почему-то далекая деревня, занесенная снегом. Там я много лет назад был учителем. Ставил свой первый спектакль и играл главную роль. Это было мое первое знакомство с театром.
В тихий зимний вечер, за час до спектакля, в пустой школе я стал быстро про себя повторять свою роль и испугался: куски текста вылетели у меня из головы! Были слова из разных кусков. Эти слова вертелись в голове, но становились не на свое место, беспорядочно смешивались. Роль была забыта!
Но когда дали занавес и я вышел на сцену, то сразу ощутил себя тем самым героем, чью роль мне надо было играть в спектакле. Все восстановилось — все слова пришли! Я жил жизнью своего героя. Спектакль был удачен! Он повернул мою судьбу: я был учителем в деревне, а в тот же год уехал в Москву. Держал экзамены в театральное училище. Потом стал режиссером.
Как странно, что вот уже несколько дней я живу вне моих обычных, постоянных переживаний, всегда связанных с театром! Сейчас я занят судьбой неизвестного мне человека — Думчева… Но ведь я режиссер…
…Голова моя тяжелела, веки слипались…