…Какой неровный пол с большими щелями на этой деревенской сцене! А я на него вступаю. Керосиновая лампа под потолком сильно коптит. Что за стук?.. Аплодисменты?.. Нет, это веничек боязливой соседки в доме, где жил Думчев. На минуту появилась Кручинина из пьесы Островского, а я — бездомный Незнамов — хочу ей что-то сказать, но забыл слова своей роли. Кручинина в черном шелковом платье с буфами. Да, но почему она седая и так гладко причесана? Ах, ведь это Булай!.. Резкий свет софита ударил мне — Незнамову — в лицо… Я проснулся. Яркий солнечный луч бил мне в глаза.
Я вскочил, сделал шаг и остановился… О чем? О чем, очень важном, я так настойчиво думал вчера?
Вдруг радостное чувство вскипело во мне, сердце забилось.
Моя профессия поможет мне отгадать загадку Думчева! Как мог я это упустить!
Зря я старался решать эту загадку методами чуждых мне профессий: не будучи ни ученым, ни следователем, ни сыщиком, я пытался при помощи их приемов подойти к разгадке.
Только приемами искусства, которым я живу, того искусства, которое я так долго и страстно изучал, я могу подойти к решению загадки Думчева.
Главное — пережить жизнь героя. Освоить его мир. Жить его жизнью. Стремиться к целям, которые он сам себе ставил.
И я уже начинаю понемногу ощущать поступки Думчева, как свои собственные. Это творческое состояние знакомо каждому актеру.
Все с большим и большим вниманием, все более и более сосредоточившись, я «вживаюсь», как говорят в театре, в роль Думчева. Его образ, привычки, настроения, чувства становились мне все ближе и ближе.
Скорей туда, где много лет назад завязался узел загадочных событий!