— Да вот карандаш ищу, — ответил я, снова обшаривая карманы.
Но вместо карандаша я вытащил из кармана порошок Думчева.
— Ах, это вы! К доктору опять ходили? Ну, что он сказал? Что нагнулись так? Чай, ослабели, устали? Домой идите! Я работу кончу, проводить вас смогу. Отдохнуть вам надо.
При этих словах лицо женщины выразило такую заботу, такое участие ко мне, что мне захотелось рассказать ей о своем разочаровании.
— Видите ли, товарищ Черникова, все дело в этом порошке. Он оказался самым простым, безобидным. Его и проглотить можно. А я думал, что он особенный.
— Особенный или нет, а уж коли доктор прописал — принимать надо.
Из подвала вдруг выскочила собака и с громким лаем бросилась ко мне. Я amp;apos;вскочил на пень. Порошок выпал из рук.
— Проглотит! — испуганно закричала Черникова. — Собака твой порошок проглотит! Куда уронил? Ищи скорей!
— Я же вам говорю, что это самый безвредный порошок.
— Ах, боюсь! А для собаки, может быть, и вредный! Вот беда! Сейчас проглотит! — с горестью вскричала она.