Но ведь эти насекомые с письмами — чья-то вздорная шутка.
Дорога начала медленно спускаться с горы. Вот перекресток асфальтовой и проселочной дорог. Я остановился. Это та самая проселочная дорога, что несколько дней назад привела меня через рощу в беседку, а оттуда — к каменоломням, на пустырь, к картофельным полям, где я уже искал доктора Думчева.
Что ж! Пойду туда опять, взгляну еще раз на эти места, даже зарисую беседку и пустырь. Затем? Чтоб когда-нибудь смеясь вспомнить всю эту «тайну».
Я снова вошел в полуразрушенную беседку. Здесь я приглядывался к работе ос. Бумажный город ос. Он напоминает собою большую грушу. Кругом тихо. Стремительно туда и сюда летают осы. С акации мне на рукав переползла гусеница. Снимая с рукава эту гусеницу, я рассмотрел ее. У нее на передней части туловища — на голове — нарисованы пятна, напоминающие два больших черных глаза. Это, по видимому, для устрашения врагов.
Я положил гусеницу на полусгнившую скамеечку, стоящую у сломанного столика беседки. Перешагнув через ручеек, протекавший у самой беседки, я опять очутился на пустыре с его каменоломнями и развалившимися стенами.
Присев на пень, я достал блокнот и начал искать по всем карманам карандаш.
Где же мой карандаш? Кажется, я его уронил в. беседке, там, где осы… Нет! Он, верно, вывалился только что из кармана в траву.
Я нагнулся, стал старательно искать свой карандаш в траве.
— Гражданин! Гражданин, что вам здесь надобно? — услышал я резкий возглас и вздрогнул.
Предо мной стояла заведующая овощной базой Райпищеторга.