Между тѣмъ, въ дворецъ тріумвира казалось переселился Олимпъ со всѣми богами, съ тѣхъ поръ какъ серебряный край одеждъ египтянки прошумѣлъ на мраморномъ полу. Не сводя глазъ съ блистательной гостьи, повелитель провелъ ее въ роскошныя залы. Тамъ указалъ онъ ей сѣсть на собственное его тронное кресло, -- и только тутъ, когда она движеніемъ руки отклонила милостивое приглашеніе, онъ впервые нашелъ нѣсколько словъ, чтобъ воскликнуть:
-- Привѣтствую тебя, богиня, явившаяся намъ изъ пѣны морской! прими покорность твоего...
Она не дала ему кончить своей рѣчи. Взявъ его за руку, она начала тихимъ голосомъ:
-- Нѣтъ, воевластитель, не ты явился сюда во имя покорности. Здѣсь я преклоняю колѣна. Ты вызвалъ меня своимъ повелѣніемъ. Дозволь же мнѣ прикоснуться губами къ рукѣ побѣдителя, пока мои спутники вручатъ ему вѣнецъ побѣжденной.
Внезапнымъ напоминовеніемъ забытой дѣйствительности отдались эти слова въ ушахъ очарованнаго. Онъ слегка вздрогнулъ.
Ему живо припомнилось, что онъ намѣревался уничтожить эту женщину, -- а теперь онъ уже не въ силахъ быть отнять у нея своей руки. Точно скованная покоилась эта рука въ ея рукѣ, а прелестныя уста такъ близко наклонились къ ней, что ее жгло горячее дыханіе, межь тѣмъ какъ рѣчь ихъ лилась дальше...
-- Ахъ, не всевластную безсмертную богиню видишь ты передъ собою! Это бѣдная земная женщина -- нѣкогда царица, нынѣ прибывшая сюда заплатить дань слезами и -- какъ избѣжать ей ужасной мысли?-- быть можетъ принять оковы цѣпей. Не Водою-рожденная говоритъ съ съ тобою, тріумвиръ преисполненный власти, -- это Клеопатра египетская... Клеопатра...
Голосъ ея пресѣкся, а съ нимъ порвалась и нить прежнихъ мыслей Антонія. Уста ея коснулись его руки. Жгучій, палящій зной цѣлой Африки сосредоточился въ этомъ прикосновеніи. Трепетъ охватилъ полководца. Вотъ она склонилась впередъ, какъ-будто хотѣла пасть къ его ногамъ. Сильной рукой подхватилъ онъ изнеможенную красавицу -- ивзявъвѣнецъ Египта, поданпый ему сребробородымъ царедворцемъ, возложилъ его на чело очарова тельной просительницы. Имъ овладѣло какое-то призрачное бытіе, блестящее яркими красками дѣйствительности. Онъ оглядывался вокругъ, недоумѣвая, та ли это зала, тѣ ли сады, то ли самое небо надъ ними, что прежде: да, все было то же самое, и сіяющій взоръ его вновь обратился къ солнцу, озарявшему всю это дѣйствительность инымъ, волшебнымъ свѣтомъ. Губы его прошептали:
-- А все же Водою-рожденная!
Но она снова его прервала, кротко пояснивъ, что для того только и выбрала парадъ пресвѣтлой богини, чтобы получить безпрепятственный доступъ къ нему.