-- Принцесса... Анна Стюарт достигла теперь пятнадцатилетнего возраста, королю девятнадцать!
Кардинал нахмурил брови.
-- Я очень сожалею, что не могу разделить выбора вашего величества. Ни одна королевская фамилия в свете не имеет так мало данных, чтобы возвеличить дом Бурбонов, как Стюарты! По моему мнению, только один союз может принести желаемые результаты, это союз с Марией-Терезией, инфантой Испании!
Королева стремительно поднялась со своего места.
-- Как! С дочерью Филиппа Четвертого, нашего отъявленного врага?! Человека, который безжалостно бросился на нас, как только начались смуты междоусобной войны! Мы должны избрать дочь того, с кем мы еще до сих пор воюем во Фландрии, чьи агенты до сих пор рыщут по Франции и пользуются малейшей возможностью, чтобы волновать народ?!
-- Именно поэтому! -- спокойно отвечал Мазарини. -- Помните, государыня, ничем нельзя вернее погубить врага, как жаркими объятиями. Инфанта Терезия принесет в приданое дому Бурбонов мир и лучшую часть Нидерландов, а со временем, кто знает, может быть, и всю Испанию. Этот брак достоин внука Генриха Четвертого.
-- Этому не бывать! Между ними слишком близкое родство.
-- А разве родство с Анной Стюарт много дальше? С каких пор ваше величество стали затрудняться в получении разрешительной буллы от папы? Скажите лучше, что при выборе принцессы Анны вы заботились не о благе и пользе Франции, а руководствовались вашей вечной симпатией к Стюартам. Вы хотите водворить их в Лувре из чувства человеколюбия. Знаю, что им уже не удастся вернуть себе Витегаль! Нет, ваше величество, пока эта рука держит кормило Франции, я не допущу, чтобы кровь Стюартов смешалась с кровью короля французов. Нет, сударыня, так дешево я не продам попранную любовь юного короля и мои разбитые надежды! Нет, на месте Мариетты Манчини не будет сидеть дочь безземельной королевы, живущей подаяниями!
Мазарини воодушевился. Он встал. Глаза его сверкали.
-- Вы забываете, кардинал, что говорите о сестре моего супруга, Людовика Тринадцатого!.. Она вдова короля-мученика!