-- Которая, как святая, утешается Жермином! Нет, ваше величество, я буду молчать о ней. Но зато буду говорить о вашем брате, короле испанском, чья враждебность принесла нам так много вреда и чья дочь представляет источник нашего будущего величия.
Королева иронически улыбнулась.
-- Однако меня чрезвычайно удивляет, что вы, презирая так глубоко фамилию Стюартов, тем не менее не гнушаетесь отдать руку Гортензии принцу Валлийскому.
-- Я должен заметить вашему величеству, что предложение было сделано со стороны королевы Генриетты и ее сына, но никак не от меня. Но дело не в том, ваше величество, принц Карл еще не муж Гортензии, и будет ли им когда-нибудь -- вопрос весьма сомнительный, к тому же интересы моего семейства не могут иметь ничего общего с интересами вашего королевского дома. Оставим этот вопрос. Я помню, когда сердце Людовика Четырнадцатого избрало Мариетту, вы в основание вашего отказа представили то мудрое правило, что на троне не любовь, а политика должна руководить выбором короля. Почему же в настоящем случае вы не следуете догмату? Какие особенные причины заставляют вас так настойчиво желать этого союза? Я опасаюсь, что этот проект не ваш, а продукт какой-то темной интриги, в которой я смею подозревать лорда Жермина и госпожу Бове. Наконец-то фаворит вдовы мученика показал свой лисий хвост! Управлять двумя королевами, а через них -- двумя династиями, усесться в опустевшее кресло Мазарини -- вот он, запрещенный плод, которого хочется отведать этому ловкому интригану! Ха-ха-ха! Да он презабавный человек, этот лорд Жермин. -- Кардинал смеялся, но злым, натянутым смехом.
-- Кардинал, -- воскликнула с бешенством королева, -- берегитесь, чтобы вашему всемогуществу не положили конец... Не считайте себя непогрешимым потому только, что некоторые вещи кажутся забытыми! Не рискуйте раздражать меня, а то вам придется испытать на себе всю силу моей мести!.. Или принцесса Анна будет женой моего сына Людовика, или я скажу королю одно слово... Пусть он заключит свою мать в монастырь, пусть разгласится ее позор, но уверенность в вашем падении будет ей утешением...
Мазарини побледнел, но железная воля этого человека не дозволила вырваться наружу ни малейшему признаку волнения. Он холодно посмотрел на королеву и проговорил совершенно спокойно:
-- Теперь я вижу, что вы имеете чрезвычайно важные причины желать этого союза!.. Пойдемте же к королю и обрадуем его интересным открытием!..
Он спокойно подошел к королеве и предложил ей свою руку. Дьявольская улыбка играла на его губах.
-- Оставьте меня!.. -- проговорила королева, стиснув зубы. Она покрыла последним козырем: -- Осмеливаюсь утруждать вас своим любопытством: не найдете ли вы унизительным, если отвергнутая принцесса станет женой Филиппа Анжуйского?
-- Нисколько. Я нахожу, что стать принцессой Анжуйской будет весьма достаточно для честолюбия Анны Стюарт.