-- В таком случае наша победа несомненна. Стоит только королю увидеть принцессу -- и дело в шляпе.
-- Захочет ли его величество видеть принцессу и когда именно, я немедленно вас о том уведомлю. Передайте королеве Генриетте мой дружеский привет. Во всяком случае, милорд, даю вам слово, что один из Бурбонов будет супругом Анны Стюарт.
Лорд почтительно поклонился и вышел.
-- Послушай, Бове, -- обратилась к ней королева, -- прикажи, чтобы запрягли карету и будь готова. Может быть, я пошлю тебя в Сен-Коломбо с некоторыми поручениями.
Пока королева-мать и Мазарини горячо спорили о будущем брачном союзе Людовика XIV, и только взаимные угрозы заставили их пойти на компромисс, благодаря которому монарх получил свободу располагать своей рукой, сам король занимался далеко не столь важными делами. Кольбер по приказанию его величества вызвал из Рима знаменитого живописца Миньяра для того, чтобы он разукрасил фресками дворец в Марли, реставрированный Сен-Клу, и великолепный Версаль.
Неделю назад живописец прибыл в Париж и устроил свою мастерскую в Луврской галерее. Король изъявил желание посмотреть картины, которые Миньяр привез с собой из Рима, и назначил для этого утро описываемого нами дня. В левом флигеле Лувра, так называемом Малом Бурбоне собралась целая толпа придворных, ожидавшая выхода короля, чтобы приветствовать его и получить приказания. Все стояли в почтительном молчании, изредка слышался сдержанный шепот: мысли каждого были заняты предстоящим появлением короля -- как он взглянет, что скажет, в каком будет расположении духа.
Из внутренних комнат раздался хорошо знакомый звон колокольчика. Дверь быстро растворилась и обер-гофмаршал провозгласил: "Его величество король!". Все наклонили головы.
Вошел Людовик XIV.
Французы дали ему впоследствии имя Великий и, действительно, после Генриха IV у них не было государя, подобного Людовику XIV. Но ростом он был очень мал -- едва достигал среднего. Однако не многие из современников знали этот недостаток короля: он носил огромные каблуки, очень высокую прическу, и так как никто не мог говорить с королем иначе, как в наклонном положении, то понятно, что он казался выше всех, окружавших его. Оживленное, благородное лицо, необыкновенно стройный стан, непринужденное изящество и грация в манерах и ко всему этому обаяние молодости объясняют нам тот чудовищный, доходивший до обожания восторг, который он внушал своим современникам, и поэтический ореол, которым они окружили его личность. В нем было действительно некоторое сходство с Аполлоном, и можно сказать с достоверностью, что во всей Европе не было другого государя, который обладал бы таким искусством выставлять себя в самом выгодном свете, как Людовик XIV. Войдя в приемную, король остановился, взор его пробежал по толпе придворных. На их почтительный поклон он отвечал легким наклоном головы.
-- А, и вы здесь, Конти, Вандом и Бульон, очень рад вас видеть. Мы надеемся, что ваши прелестные супруги совершенно отдохнули после вчерашнего бала. Если бы мы не боялись сделать им неудовольствие, заставив слишком рано покинуть свои будуары, то мы бы просили их также высказать свое мнение о картинах Миньяра. Теперь вы будете сопровождать нас в Луврскую галерею. Завтра, господа, мы предполагаем охотиться в Сен-Жермене. Маршал де Брезе сообщит вам дальнейшие подробности. Как здоровье королевы-матери? -- обратился он к графу де Нуврону.