-- Царь Вселенной! Солнце не отказывает и последнему червяку в своих живительных лучах, а кто же оное солнце, как не вы, божественный король? Я знаю, что мое присутствие причиняет неудовольствие вашему величеству, и потому только осмеливаюсь появляться перед светозарными очами моего повелителя, что, по уверению докторов, немного скуки и раздражения необходимы для полного здоровья! О, если б я смел надеяться, что, навлекая на себя ваше неудовольствие, я в то же время укрепляю ваше драгоценнейшее здоровье, тогда, может быть, моя заветная мечта могла бы осуществиться!..
Король улыбнулся полусердито-полупрезрительно:
-- В чем же заключается ваша заветная мечта?
-- Стать когда-нибудь против справедливейшего, высочайшего желания вашего величества вашим преданным любимцем.
-- Вот замечательная глупость! Если вы рассчитываете заслужить мое расположение, постоянно раздражая меня, то, пожалуй, вы достигнете этого печального триумфа.
С этими словами король отправился далее. Живописец Миньяр стоял в почтительной позе около своего мольберта, когда его величество вошел в мастерскую.
Людовик бросил на него милостивый взгляд и тотчас же обратил свое внимание на расставленные картины:
-- Не стесняйтесь высказывать ваше мнение, господа.
Не забывайте, что эти произведения искусства должны служить предметом удивления для наших потомков, поэтому мы должны быть как можно строже в выборе.
Кольбер незаметно толкнул Миньяра и шепнул: