-- Ну чего ты расхныкался! Не от осла же зависела твоя веселая песня!
-- Увы! С ним я похоронил мою душевную веселость!
-- Ну что за вздор!
-- Верь мне, Батист, без моего осла я ни на что не годен. Бедный, незабвенный Иеремия!
И неутешный певец ушел в самый отдаленный угол оплакивать своего умершего друга.
Мольер молча сел на скамейку и погрузился в глубокую задумчивость. Арманда дулась на него, актеры приходили и уходили, не обращая на него ни малейшего внимания. Четыре действия уже кончились, приближалось последнее, а Мольер все сидел на том же месте, печально опустив голову. Невеселые картины рисовало ему воображение...
Когда занавес опустился, на сцену вышел какой-то незнакомец и начал шептаться с Рагеноксом, который подошел наконец к Мольеру и положил ему на плечо руку.
-- Проснитесь, Мольер! Какой-то господин желает говорить с вами.
Мольер поднял голову и увидел перед собой господина, закутанного в плащ. Того самого, которого он уже заметил в ложе. Рагенокс оставил их вдвоем.
-- Вы желали меня видеть, милостивый государь? Позвольте узнать, с кем я имею честь говорить?