-- Мы старые знакомые, господин Мольер. На мою долю всегда выпадает приятная обязанность сообщать вам радостные известия.
-- Боже мой! Кого я вижу! Шевалье Гурвиль!..
-- Помните ли вы ту ночь, когда я отвез вас к принцу, в Пезенас?
-- Неужто и теперь вы имеете подобное же поручение?.. -- радостно воскликнул Мольер.
-- Тише, любезнейший, тише! Пока еще нет надобности разглашать то, что я намерен сообщить вам. Вот в чем дело. Принц Анжуйский просил у короля позволения содержать свой собственный театр и пригласить вас с труппой Бежар. Его величество согласился, но желает, чтобы ему предварительно представили всех актеров этой труппы и чтобы вы дали пробное представление. Надо предупредить вас, что король обращает большое внимание на наружность. Не скрою также, что желанием принца Анжуйского руководит вовсе не любовь к искусству, а скука пресыщенного человека, не знающего, чем наполнить пустоту своей жизни. Как видите, положение ваше еще весьма шатко, все зависит от каприза короля или его брата. Принцу Конти поручено вести переговоры с вами, и он-то послал меня сюда. Вот его письмо. Я буду ждать вашего ответа в ложе направо, а теперь -- до свидания!
Хотя Мольер давно уже был готов к подобному известию, но все же в первую минуту он остолбенел от радости. Голова у него кружилась, мысли путались. Медленно прошел он в гардеробную и дрожащими руками распечатал письмо своего покровителя...
Между тем трагедия кончилась. Опустился занавес, и актеры толпой хлынули в гардеробную.
-- Слава тебе господи! -- воскликнул Тарильер. -- Наконец-то кончилось это фиглярство!
-- Объявляю тебе, Мадлена, -- кричал Лагранж, -- я больше не выйду на сцену и брошу вашу труппу, если не получу директорства.
-- Погоди, Лагранж, -- смеялась Дюпарк, -- может быть, Мольер перенесет нас в Париж на облаке, ха-ха-ха!