-- Говорят, вы пишете пьески, которые очень смешны? Принц Конти хвалит "Безрассудного" и "Любовную ссору". Что вы написали после них?
-- Ничего, ваше величество!
-- Это почему? Зная, что вам предстоит честь играть в нашем присутствии, вы не позаботились написать какой-нибудь хорошенькой комедии! Это дурно рекомендует вас.
-- В последнее время, ваше величество, мы терпели большие неудачи и нужду, а ворчание желудка не допускает души до высоких порывов.
Все придворные с изумлением взглянули на смелого актера. Конти покраснел и кусал себе губы. Король пристально посмотрел на Мольера.
-- Нельзя сказать, чтобы ваша теория была бы очень возвышенна.
-- Однако ж ее признавал великий дед вашего величества, бессмертный Генрих Четвертый.
Людовик XIV улыбнулся и слегка покраснел.
-- Полагаем, что мы не обязаны признавать теории даже нашего великого деда! Исполняя просьбу нашего брата, принца Анжуйского, мы дозволяем вам дать пробное представление. Кольбер, позаботьтесь, чтобы Мольеру отвели один из залов в Малом Бурбоне. Через четыре недели мы увидим, годятся ли актеры на придворную сцену. До тех пор вам, Мольер, конечно, достанет времени, не беспокоясь уже ворчанием желудка, написать новую комедию и выказать талант, о котором мы так много слышали.
-- В таком случае, ваше величество, -- отвечал Мольер с грустью, -- мне придется отказаться от счастья заслужить ваше одобрение! Недостаточно, чтобы одно тело было удовлетворено: необходима также пища и для души!