-- Вот странный человек! В чем же вы еще нуждаетесь?
-- Ах, сир, я нуждаюсь -- в осле!..
Сдержанный смех послышался в рядах придворных. Король отступил назад. Он грозно сдвинул брови, но в сущности ему стоило большого труда удержаться от смеха: столько комизма было в словах и во всей фигуре Мольера.
-- Что это значит?
-- В продолжение многих лет нашей скитальческой жизни, сир, нам сопутствовал один провинциальный певец по имени Шарль Койпо. Единственным его достоянием было богатое песнями горло и осел Иеремия. Когда нам бывало грустно, Койпо своими разудалыми песнями всегда успевал развеселить нас. Незадолго до нашего отъезда из Руана осел издох и с ним пропал весь юмор Койпо и все его забавные песни! Вид Иеремии возбуждал в певце и веселье и остроумие. Не стало осла, не стало и вдохновения! Так бывает со всеми нами -- комическими поэтами: без осла мы ни на что не способны! Правда, в Париже большой выбор этих животных, но не всякий из них забавен, большая часть только глупы. Будьте так милостивы, сир, не требуйте от меня новой комедии, пока я не найду себе осла!
Людовик XIV разразился веселым смехом, и все последовали его примеру.
-- Клянусь, вот забавнейшая и глубочайшая из всех истин, которую нам приходилось когда-либо слышать! Ну, Мольер, ищите себе осла! Покажите нам людскую глупость, чтобы свет, глядя на вас, мог узнать самого себя. Тогда вы будете величайшим проповедником нравственности.
К удивлению всех, Людовик XIV, король, подал руку Мольеру, комедианту! Мольер преклонил колено и поцеловал ее. Просветленным взором взглянул он на монарха, и слеза блеснула на его ресницах...
-- Ну, кузен, поздравляю вас с этим знакомством. Вы не ошиблись в душе этого человека, и я уверен, не ошиблись также и в его таланте! Мы интересуемся вашим любимцем!
Он подал руку королеве-матери и удалился, сопровождаемый всеми придворными.