-- Так вот как! Прежний Поклен теперь директор театра принца Анжуйского! Ох, сколько прошло времени... брр! И как мы состарились! Но этого не нужно никому говорить, Покленчик. Мы разгладим свои морщины, выкрасим волосы и сделаемся снова так же молоды, как были, отправляясь на конфирмацию! Я все та же легкомысленная, эксцентричная, жаждущая наслаждений женщина, какой была и прежде, но во мне нет больше ни простодушия, ни мягкости. Со времени смерти Сен-Марса я очень возмужала и презираю людей самым откровенным образом. Нет на свете честных людей и, не исключая даже вас, Мольер, все, все стоят только того, чтобы над ними смеяться и извлекать из них выгоды!
-- О да, конечно, я сам того же мнения. Моим высшим наслаждением стала возможность изображать на сцене житейскую комедию, обрисовывать это тунеядное человечество во всей его глупости и низости. И теперь я, по старой дружбе, пришел к своей опытной приятельнице просить ее помощи...
-- Уж не приискать ли осла? Ха-ха-ха, это чудесно! Конечно, помогу вам с величайшей готовностью: вот моя рука.
Но, по чести, Мольер, признайтесь, не мошенничаете ли вы? Не агентом ли Конти и кардинала явились вы сюда? Не хотите ли вы воспользоваться мною и проникнуть в известный кружок, чтобы там разыгрывать роль шпиона? Ну поговорим же откровенно, разумно, как товарищ с товарищем.
-- Я шел сюда с намерением откровенно поговорить с вами, но вы сами не захотели выслушать меня. Сознаюсь, я эгоист, интриган, плут, не лучше и не хуже других, и явился к вам именно с целью извлечь из вас для себя пользу. Но я не так глуп, чтобы злоупотреблять вами и, находя вас полезной для себя, вредить вам.
-- Вот люблю за откровенность! Что же вам нужно?
-- Что мне нужно? Во-первых, отдать вам этот футляр.
-- Это подарок? От вас?
-- Ба! Неужели вы думаете, что я буду дарить вам такие дорогие вещи, если б даже и мог покупать их? Для этого на свете герцоги и принцы.
Нинон медленно взяла футляр.