-- Милый Сен-Марс! Ах, Нарбонн был его несчастьем! Бедный малый, подожди он тогда с полгода со своим безумным заговором, и Ришелье не было бы уже на свете...
-- А д'Эфиа и вы были бы всемогущи!
-- Но где и когда я видела вас, Мольер?
-- Вы, верно, уже забыли о молодом человеке, который со своим отцом был придворным обойщиком в свите Людовика Тринадцатого и который приносил вам немало записок и подарков от Сен-Марса? Вы всегда награждали его скромность поцелуем, и эти поцелуи он никогда не забывал. Молодого человека звали...
-- Покленом! -- воскликнула удивленная Нинон.
-- Совершенно верно. Когда Сен-Марс заметил опасность, он с этим Покленом послал свои письма к Марион де Лорм, и она бежала. Но всадники Ришелье догнали ее, нашли письма, испанский заговор был открыт и головы Сен-Марса и де Ту пали.
-- А этот... этот Поклен, маленький, задумчивый, очаровательный Поклен -- вы, Мольер?
-- Он самый. Тогдашний обойщик и вместе с тем студент прав в Орлеане. В сорок пятом году я сбросил адвокатскую мантию и отцовскую фамилию и стал актером -- Мольером. Вас поразит, может быть, что я тогда уже удивлялся вашему искусству притворяться, помогшему вам выпутаться из дурных обстоятельств, тогда как Марион попала в Бастилию. Ваш житейский корабль благополучно выдержал бури Фронды и продолжает совершенно спокойно плыть теперь по парижским волнам, между тем как сотни ваших друзей погибли. Право, вы похожи на оживленный мрамор, от зеркальной поверхности которого отлетают все стрелы! Вы видите теперь, что я имел уважительную причину не доверять вам.
-- Ха-ха-ха! Конечно, если вы так безжалостно разоблачили меня! Ну, приветствую вас, Покленчик, и теперь долой всякие маски и притворство! Пойдемте, пойдемте, я о многом хочу расспросить вас!
Она, смеясь, обняла Мольера, привлекла его на диван, отбросила шаль, села около него и, взяв за руку, с любопытством посмотрела ему в лицо.