-- Нет, прошу вас! -- воскликнула донельзя смущенная Нинон. -- Вы не можете уйти, не извинившись предо мной. Ваше обращение с совершенно незнакомой вам дамой слишком странно, и я не для того приняла вас, чтобы выслушивать нравоучения. Я очень хорошо понимаю, что ваше поведение внушено лицами, которым желательно, чтобы вы в моем доме явились исполнителем их планов! Если вы желаете остаться у меня, то оставьте вашу фамильярность!
-- А вы, прелестная Нинон, бросьте свой ложно покровительственный тон. Я ваш старый знакомый и меня нелегко ввести в обман.
Он, смеясь, подошел к столу и опять положил на него футляр.
-- Вы? Мой старый знакомый? Боже мой, я... разве я видела уже вас?
-- Без сомнения, и даже довольно часто!
-- Но где же? У меня, кажется, отличная память.
-- Может быть, только... для блестящих моментов жизни. Помните ли, как шестнадцать лет назад вы жили в Нарбонне?
Какой-то трепет пробежал по Нинон.
-- В Нарбонне! -- тихо произнесла она и стала пристально вглядываться в Мольера.
-- Вы, мадемуазель, и Марион де Лорм были тогда близкими приятельницами Сен-Марса, прекрасного Сен-Марса, которого жестокий Ришелье велел казнить.