К вечеру все общество собралось в громадную бальную залу, занимавшую середину всего здания. Хрустальные люстры горели тысячью огней, роскошные экзотические растения распространяли самое тонкое благоухание. Из раскрытых окон виднелся тенистый парк, освещенный серебристым светом луны. Наконец появились Людовик XIV под руку с королевой Терезией и за ним все члены королевского семейства. Барон Фуке подал королю афишу спектакля, напечатанную на атласе, и вдруг по мановению руки хозяина одна из стен залы мгновенно раздвинулась и глазам изумленных зрителей представился прелестный театр. Оркестр Люлли сыграл увертюру. Занавес взвился. Сцена представляла прелестный сад, устроенный из настоящих деревьев и кустов, на которых колыхались фантастические гирлянды живых цветов. Там и сям журчали фонтаны, отражая в своей пенящейся влаге бесчисленные огни.
На сцену влетела золотая колесница, на которой восседал Лагранж в одежде Плутона. Под нежный аккомпанемент арфы он прочел дифирамб в честь короля Франции. Потом из-за деревьев появился транспарант с именем короля, поддерживаемый крылатыми гениями и освещенный бриллиантовым огнем. Король остался очень доволен.
-- Кому пришла эта счастливая мысль сделать декорации из живых деревьев? -- спросил король.
-- Осмеливаюсь приписать ее себе, -- отвечал барон.
-- А мы предполагали, что вы мастер только на денежные выдумки. Приятный сюрприз для нас! Прикажите начинать комедию!
Пьеса началась. Обстановка была так роскошна, какой никогда и не видели на придворной сцене.
Роль Эраста исполнял сам Мольер. Он, точно чудом, превратился в самого изящного придворного и с таким искусством подражал тону и манерам аристократов того времени, что король пришел в восторг и начал даже аплодировать. Арманда же представляла восхитительный образчик самой утонченной кокетки. Но лучше всего удались различные типы "Несносных". Они были так живы, рельефны и естественны, что в каждом новом лице публика узнавала кого-нибудь из своих знакомых.
Комедия имела громадный успех, актеров вызывали несчетное число раз.
-- Мы чрезвычайно довольны этой комедией, -- сказал король, -- мы убеждаемся, что Мольер действительно необыкновенный талант. Монсеньор, -- обратился он к герцогу Орлеанскому, -- проводите нашу супругу в залу, здесь становится свежо, а мы с герцогиней отправимся на сцену, чтобы осмотреть вблизи ее устройство.
С этими словами Людовик XIV подал руку Анне и, сделав знак Лавальер также следовать за ним, отправился на сцену, между тем как остальное общество перешло в бальную залу.