Не успело смеркнуться, как верные слуги вернулись назад и доложили своей госпоже, что герцогиня Лонгевиль и еще несколько дам и мужчин собрались у вдовы Скаррон. Нинон сунула в карман пару пистолетов и, закутавшись в темный плащ, чуть не бегом пустилась к дому Лонгевилей. Так как она нередко бывала у герцогини, то швейцар знал ее лично.
-- Герцогини нет дома! -- объявил он.
-- Я знаю! Она у вдовы Скаррон, но мне необходимо увидеться с ней, и потому я подожду ее возвращения. Проводите меня в будуар герцогини и не говорите о моем присутствии никому из слуг. Вот вам луидор.
Швейцар охотно исполнил просьбу Нинон и проводил ее в будуар герцогини, Комната была ярко освещена, на круглом столе перед диваном, покрытом скатертью ослепительной белизны, стояли два прибора. Нинон чуть не запрыгала от восторга, она видела, что все ее предположения сбываются как нельзя вернее. Вытащив из кармана пистолет, она спряталась под стол и уселась там, совершенно закрытая длинной скатертью.
Прошло около часа в томительном ожидании, вдруг с улицы донесся стук подъезжающего экипажа, послышались голоса, шаги, и через минуту в будуар вошла герцогиня Лонгевиль в сопровождении аббата Ла-Рокетта.
Они сели ужинать, разговор не клеился, герцогиня говорила мало, аббат отвечал односложными фразами.
Наконец Лонгевиль сказала одному из лакеев:
-- Зажгите восковые свечи на моем домашнем алтаре. Господин аббат прочтет вечерние молитвы. Теперь можете удалиться, я позвоню, когда вы мне понадобитесь!
Лакей ушел. Герцогиня заперла дверь на ключ и стала тревожно ходить по комнате, наконец она подошла к аббату.
-- Ну, мой милый, что вы скажете о сегодняшнем вечере? Боже, какие невероятные вещи нам пришлось услышать!