Но кто именно -- неизвестно! Послушайте моего совета, патер Лашез, вы видите, с какими низкими людьми вам приходится иметь дело. Бросьте их и ожидайте терпеливо той минуты, когда наступит время действовать, и я буду верной вашей союзницей.
-- Но как же ты оправдала себя в глазах короля?
-- Я высказала ему все то, что говорила вам вчера!
-- И он не рассмеялся, не принял тебя за сумасшедшую?
-- Напротив, он был очень тронут, назвал меня своим другом и назначил пенсию в две тысячи ливров.
Патер долго не отвечал ей. Наконец он взял ее руку и поднес к губам.
-- Ну, Франсуаза, ты победила меня!.. С этой минуты я разрываю всякую связь с нашим обществом и буду действовать с тобой заодно!
Глава III. Домашняя война
Филипп Орлеанский был, без сомнения, человек малодушный, слабый, истративший последний остаток энергии в порочных удовольствиях, которым он чрезмерно предавался, но тем не менее, когда Лорен открыл ему глаза на отношения Анны и короля, вся бурбонская кровь герцога вскипела. В первую минуту он хотел сделать жене и брату самый грубый скандал, но Лорен, д'Эфиа и де Гиш успели удержать его от такой безумной выходки, которая при настоящем расположении духа короля могла кончиться самой трагической развязкой. Герцог выслушал советы своих приятелей, решился терпеливо ожидать лета и тогда, отправившись в Сен-Клу, на свободе отомстить своей преступной жене.
В конце мая члены королевской фамилии начали разъезжаться. Королева Генриетта вернулась в Сен-Коломбо, королева-мать -- в Мезон-Мениль, их величества переехали в Сен-Жермен, а герцог Филипп отправился в Сен-Клу, объявив Анне, которая оставалась еще в Париже, что он надеется видеть ее не позже, как через неделю. В августе все королевское семейство должно было собраться в Версале, который предполагали открыть к этому времени перед взорами изумленной Франции.