-- Мы сами того же мнения, -- холодно ответил король, -- и потому вы избавляетесь от службы при нас, а также от пенсии, пока не станете рассудительнее!
В то самое время, когда слава Мольера, казалось, меркла среди мрачных, грозных туч, на горизонте появилась новая блестящая звезда -- Расин.
После представления его первой комедии, просмотренной и одобренной Мольером, он разом поднялся до уровня Корнеля и стал его опасным соперником.
В самом тяжелом настроении духа, униженный, оскорбленный Мольер написал свой грозный памфлет на дворянство, в котором представил ужасную картину человеческих пороков и бесчестия. Он назвал это новое произведение "Дон Жуан, или Каменный гость".
В лице Дон Жуана Мольер представил своего непримиримого врага Лорена. Портрет был так верен и жизнен, так метко были схвачены все характерные особенности всем известного шевалье де Лорена, что, когда де Круасси появился на сцене, подражая его голосу и манерам, по всему театру пронесся неудержимый хохот и со всех сторон раздались возгласы: "Лорен! Лорен".
"Дон Жуан" показал, как Мольер умел мстить своим врагам, и в то же время оказал неоценимую услугу самому поэту -- он вернул ему милость короля. Людовик XIV пришел в такой восторг от идеи Мольера публично осмеять Лорена, к которому он давно уже питал глубочайшую антипатию, что собственноручно написал поэту письмо, в котором объявлял ему свое полное прощение и предлагал место директора придворной труппы.
-- О! -- воскликнул растроганный Мольер, прочитав королевское письмо. -- Я узнал, что у Людовика великая душа!
Когда Лорен увидел "Дон Жуана", он, несомненно, был раздосадован этой злой насмешкой, но не настолько, как можно было ожидать от столь самолюбивого человека.
Он был так поглощен своими делами с принцессой Орлеанской, что решительно не имел времени обратить внимание на что-либо постороннее. Для него весь мир заключался в одном Версале, где он дышал одним воздухом со страстно любимой женщиной. В глазах своей партии он был не более, как шпион, приставленный к герцогине, чтобы следить за каждым ее действием, но подобная роль была слишком ничтожна для такого честолюбца, как Лорен. Он смеялся в душе над простаками, которые воображали, что сделали его своим слепым орудием, и с злобной радостью представлял себе ужас и смятение своих сообщников, когда они узнают наконец, что были одурачены ловким интриганом, который воспользовался ими для достижения своих личных целей. С того дня, как герцог Орлеанский отменил свой кровавый замысел против жены, Лорен окончательно возненавидел его. Погубить Филиппа тайно и овладеть прекрасной Анной -- сделалось его idee fixe.
Между тем герцог Орлеанский все теснее сближался с королем и своей супругой, принимал участие в совете, и чем больше он посвящал себя серьезным делам, тем больше приобретал расположение герцогини.