-- Человек, написавший "Тартюфа", не может считаться христианином, и дитя его, как отродье сатаны, не имеет права на святое крещение! Я позабочусь, чтобы и другие священники не оказали вам этой милости.
-- Бедное дитя, -- прошептал огорченный Мольер, -- тебе приходится искупать мою смелость!
Людовик XIV считал смерть короля испанского благоприятным моментом для достижения давнишней цели французской политики -- расширение территории за счет соседних государств. Испания, Португалия и Сардиния должны были присоединиться к Франции, Италия сделаться вполне зависимой от нее, и, таким образом, сердце романской расы будет перенесено из Рима в Париж. Но этому великому событию не суждено было свершиться! В кровавой драме тирании и насилия, которую Людовик XIV разыграл на всемирной сцене, трагическую роль Ифигении исполнила женщина из королевского дома Англии: дочь обезглавленного короля Карла I, вокруг колыбели которой бушевала революция восставшего народа!
Двор находился в Париже, когда пришло официальное известие о смерти короля Филиппа. Объявляя об этом событии, испанский посланник сообщил вместе с тем и о назначении регентства.
Королева Терезия была сильно потрясена печальным известием, но потеря отца не так тяжело отзывалась в ее сердце, как заботы о матери.
Король в сопровождении Анны Орлеанской и большой свиты поспешил отправиться к супруге, чтобы выразить ей свое сочувствие по поводу перенесенной утраты. Обменявшись стереотипными фразами, королева сказала:
-- Этот удар тем более поразил нас, что мы, ввиду настоящих военных приготовлений, и без того сильно озабочены судьбой наших родных. Мы даже хотели просить аудиенции у вашего величества, чтобы узнать ваши планы и намерения.
-- Мы готовы исполнить ваше желание, но просим, чтобы наша дорогая невестка, герцогиня Орлеанская, приняла участие в предстоящей беседе.
Взгляд Терезии засверкал:
-- В таком случае мы, со своей стороны, пригласим дона Гомеца де Карпентероса, который повезет в Мадрид наши письма.