-- От отчаяния! -- слабо выговорила Анна, почти падая в кресло.
Принц наклонился, обнял ее нежно, с любовью глядя на это бледное, прекрасное лицо.
-- Не думайте, Филипп, что я до сих пор чувствую к Людовику то, что некогда составляло мое блаженство и муку, что привело меня к роковому проступку! Да это чувство никогда и не развилось бы с такой силой, если бы Лорену не удалось совершенно разъединить нас. Я изменила вам только тогда, когда на месте мужа увидела убийцу! Но все прошло и, благодарение Богу, прошло навеки! Я знаю теперь, что такое любовь этого прославленного Людовика! Она -- воплощенный эгоизм тирана, покоряющего и губящего целые народа, как женщин! Но он не только любил и уважал меня, я была его доверенным лицом, знала все его мысли, все предначертания и направляла его честолюбие, а это-то и было моим единственным счастьем, моей гордостью! Не его, а Францию вела я к владычеству над миром! Не измена его приводит меня теперь в отчаяние, а та бесхарактерность и слабость великого Людовика, по милости которой он попал в сети Монтеспан и своих врагов, стал игрушкой испанской интриги и погубил все плоды трудов Мазарини, Кольбера, погубил всю свою собственную славу!
-- Вы ошибаетесь, Франш-Конте заняты нами, Эльзас и Лотарингия тоже!
-- Да, но это конец прежнего плана. Королева Терезия и Монтеспан еще не все зло: у Людовика есть теперь новый советник, демон-поборник богоугодной политики. Я давно предчувствовала что-то, теперь же понимаю все! Страх к завоеваниям еще силен в короле, но гений, покровитель Франции, отлетел!
-- Неужели вы думаете, что он заключил мир?
-- Он должен будет заключить его! И такой мир, которого он и не ожидает, мир, продиктованный мною! Пусть узнают он и его лицемерные друзья, чего стоит твой меч и мое перо! Помнишь, в чем поклялась я тебе однажды? Я сказала, что поставлю Орлеанов выше Лилий, и повторяю теперь мою клятву: если не выше, то наравне! Мы не добьемся ничего для самих себя, может быть, но дети наши будут на престоле!
-- Я покорно последую всюду за тобой, моя дорогая, любимая Анна! Я буду таким верным, послушным учеником, что заставлю от зависти побледнеть Людовика!
Восемнадцатого февраля, во время утреннего завтрака, граф Таранн поспешно вошел в герцогскую столовую.
-- Лорен бежал сегодня ночью из городской тюрьмы. Иезуиты сумели помочь ему, несмотря на строжайший и бдительный надзор!