Он с силой вырвал у нее свои руки и отвернулся к окну.
-- Люблю, несмотря ни на что! -- вырвалось у него с глубоким вздохом.
Рука Анны тихо легла на его плечо.
-- Так есть еще в мире преданное мне сердце, есть человек, любящий меня, несмотря на все оскорбления! Но, Филипп, как могли вы быть ослеплены до такой степени, чтобы не видеть: корона Бургундии -- пустой призрак? Или ваша тоска по мне, ваше неудержимое желание пристыдить меня своей славой заставили вас позабыть, что измена отнимет у вас и славу, навеки заклеймит позором ваш щит, лишит вас всех прав, данных вам рождением, словом, сделает вас тем же, чем стал недостойный сын Гастона Орлеанского!
-- Я не давал герцогу решительного ответа и ничего не подписывал! Товарищи его были, впрочем, вполне уверены, что я перейду на сторону Карла Третьего и стану защищать его фальшивый нейтралитет.
-- Мой бедный друг, если бы вы сдержали обещание, некогда вами мне данное, мы были бы оба счастливы! Но мы можем еще вернуть исчезнувшее счастье, мы будем счастливы в детях наших. Я спасла им отца, героя Франции, себя саму я спасла от отчаяния!
Она порывисто схватила его руки:
-- О Филипп, умоляю вас, последуем этому указанию свыше!
При последних словах жены Филипп быстро обернулся и пристально посмотрел ей в глаза.
-- Себя от отчаяния? -- повторил он. -- Продолжайте же, Анна, ради всего святого, продолжайте! Будьте откровенны, как я!