Пока парижане ломали себе головы над неожиданным союзом против Франции, а тонкие политики приписывали неблагодарность Карла II влиянию его сестры Анны Орлеанской или преимущественно матери, вдовствующей королеве Генриетте Английской, Мольер давал на сцене Пале-Рояля при огромном стечении публики новую пьесу "Жорж Данден", сюжет которой был взят из действительной жизни.
Данден, богатый буржуа, женится на кокетке из старинного дворянского двора -- Анжелике де Сомервиль и вместо приданого берет за женой ее отца и мать -- старых, напыщенных аристократов. Супружество скоро оказывается неудачным, и при каждой новой стычке, при каждом обстоятельстве, показывающем всю прелесть неравного брака, бедный Данден повторяет с тупым отчаянием: "Ты этого хотел, Данден!".
Король присутствовал на втором представлении и от души хохотал над бедным мужем. "Жорж Данден" стал любимцем парижан. В это самое время прибыли из Лотарингии принц и принцесса Орлеанские и остановились в Люксембурге. Вместо обычного визита королю они отправили в Версаль графа Таранна с известием о своем приезде, приказав ему объявить и коменданту Бастилии, чтобы он приготовился принять через несколько дней государственных преступников: шевалье д'Эфиа и графиню Марсан.
В первый же вечер своего приезда принц и принцесса были на представлении "Жоржа Дандена". Прошел день, другой, а герцогская чета и не думала о посещении Версаля, будто вовсе и не принадлежала ни ко двору, ни к фамилии Бурбонов. Раздраженный король прислал наконец приказание Орлеанам явиться в Версаль.
Принц Филипп стал достойным учеником своей дипломатической супруги: теперь они отлично понимали друг друга и ехали в Версаль спокойно, совершенно как на праздник. С веселыми, довольными лицами вошли они в "Бычьем глазе", здесь встретил их гофмаршал де Брезе, сильно расстроенный, и проводил вместо королевской залы, где обыкновенно давались аудиенции, в небольшую гостиную. Здесь ждал их Фейльад. Такой же пасмурный, он отворил Орлеанам дверь в кабинет короля.
Боялся ли Людовик встречи со своим бывшим другом и поверенной, или же, как монарх и глава фамилии, хотел сделать герцогской чете официальный выговор, но только он был не один. Он принимал Орлеанов в присутствии Кольбера, Лувуа и графа Сервиена.
-- Вы, кажется, считаете совершенно излишним, -- строго обратился он к Филиппу, -- явиться к нам для разъяснения того, что случилось в Лотарингии, и для оправдания вашего собственного двусмысленного участия в этом деле?
-- Не сомневайтесь, государь, -- холодно возразил Филипп, -- что я поступил бы совершенно иначе, если бы дела шли прежним порядком. Но при нынешнем положении вещей, как мне, так и герцогине, казалось совершенно невозможным вмешиваться в дальнейшие решения вашего величества. Доводы, представленные мне по этому случаю принцессой, были тем более убедительны, что ей была известна ваша прежняя политика, государь!
-- Прежняя политика? Это еще что такое? Полагаю, у нас была и есть одна только политика: слава и величие Франции!..
-- Мы совершенно были убеждены в этом до самого взятия Лилля, -- с низким поклоном начала Анна Орлеанская, -- но с тех пор все так странно изменилось, случилось много такого...