-- Графиня, преступления матери до сих пор не отзывались на сыне. Обещаю вам, что он останется, как и прежде, при дворе, я возвращу ему все конфискованное у вас имущество, все ваши бывшие поместья, будет так, как будто никто из его семьи не причинил нам зла. Кольбер, составьте об этом акт, здесь же на глазах у графини, мы его тотчас подпишем.
-- Я требую еще, -- продолжала графиня, -- чтобы мне дозволили свидание с сыном, с глазу на глаз, без свидетелей. Я хочу сама, лично, вручить ему его охранительный акт.
-- Разрешаю вам и это!
-- Наконец, я хочу знать, где де Лорен и что его ожидает.
-- Что вам до этого и что значит для вас Лорен?
-- Что он для меня значит? Менее, конечно, чем он должен был бы значить для вашего величества, так как он вашей же крови, но он много значит для моего сердца и совести -- для этих двух предметов, которыми вы, вероятно, никогда не обладали. Хотя принцесса Анна сумела хитростью завладеть всеми доказательствами его высокого рождения, но для меня, для Карла Лотарингского, для всех, кому еще дороги право, честь и справедливость, он все-таки законный сын вашего дяди. Вы силой и обманом отняли у него все его права, вы убьете его, чтобы освободиться от его притязаний. Мой муж пожертвовал жизнью для спасения де Лорена-ребенка, а я всю жизнь отдала, добиваясь признания его прав, и умру за него! Скажите же мне, где он, что ждет его?
-- Скажите ей это, де Сен-Рош, мне она не поверит.
-- Вы можете быть совершенно спокойны, графиня. Шевалье бежал из Нанси при помощи иезуитов, а вслед за тем, как и надо было ожидать, привел шестнадцать тысяч голландцев на помощь испанским Нидерландам.
-- Сервиен, вы не обманываете меня? То, что вы сказали, -- верно?
-- Так как для вас выше всего честное слово Кольбера, то пусть он подтвердит вам слова графа.