Принцесса Шарлотта Пфальцская отличалась полнейшим отсутствием красоты и женской грации, но зато обладала большим умом, говорила остро и колко и при случае умела отлично пользоваться этим преимуществом. Ее первое появление в Версале осталось надолго памятно французскому двору.
Король, привыкший видеть красавиц или по крайней мере грациозных французских женщин, не забывший еще и Анны Орлеанской, просто ужаснулся при виде супруги своего брата.
-- Боже, как она безобразна! -- невольно вырвалось у него.
-- Государь, полно, -- возразил Филипп. -- Горький опыт убедил меня, что безобразие не вредит законным женам французов!
-- И особенно тогда, -- сухо добавила Шарлотта, -- когда они французскому шоколаду предпочитают немецкое пиво!
-- Вижу, что природа к вам милостива, принцесса, и вознаградила вас остроумием за недостаток физической красоты.
-- Да, им можно в крайнем случае защищаться от тех, кто в женщинах видит только игрушку!
Его величество кивнул головой и повернулся спиной к новой герцогине, не умевшей и не хотевшей ценить его милостей.
Шарлотта редко показывалась при дворе, пренебрегала маркизой Монтеспан и, что еще хуже, ни малейшего внимания не обращала на Ментенон. Филипп не любил жену, но, к счастью, она принадлежала к тем спокойным, выносливым, сильным натурам, которые умеют находить опору в самих себе. Холодно и трезво смотрела Шарлотта в глаза жизни и поняла, что сама должна создать себе положение в свете.
Ее спокойная рассудительность, колкие и ядовитые отзывы приобрели ей не только уважение мужа и короля, но заставили серьезно беспокоиться Ментенон. Мало-помалу весь двор стал побаиваться ее злого языка, а это было чуть ли не единственным спасительным орудием в то время.