Девица, вошедшая так храбро и самонадеянно, лежала теперь в слезах и рыданиях у ног принца.
Конти отвернулся с презрением и прошелся несколько раз по комнате.
-- Ну хорошо! -- воскликнул он с сердцем. -- Дозволяю вам эти три представления, но только без Поклена или этого Мольера, как он теперь называется!
-- Ваше высочество! Если я причина вашего гнева и вы стыдитесь моей скромной особы, то легко этому помочь, я уеду из Пезенаса и оставлю своих товарищей, с которыми так давно уже делю горе и радость. Мое несчастье не должно их касаться.
-- Это ваше дело, мое решение вам известно.
-- Соизвольте в таком случае, чтобы я получил в вашем присутствии от этой девицы все рукописи и роли тех пьес, которые писал до сих пор для труппы Бежар. Это дети моей мысли, мое единственное земное достояние. Пренебрегая моей особой, вы, конечно, пренебрежете и моими поэтическими произведениями.
-- Я ничего не имею против вашего желания. Отдайте ему его сокровища, мадемуазель!
-- Ни за что, ваше высочество. Я заплатила за них!
-- Но ты не имеешь права отнимать у меня мое состояние и пользоваться им.
-- Запрещаю всякий спор: подобные сцены здесь неуместны. Если вы имеете право разыгрывать произведения этого человека, делайте это, а если он хочет протестовать, то пусть обращается к суду. Через два дня вы покинете город, господин Поклен!