Мрачная драма этого дня закончилась на Гревской площади, где колесовали доктора Луи Гаржу, уличенного во многих преступлениях.
"Дон Жуан" Мольера стал действительно "каменным гостем" для тех, кто способствовал погибели Анны Орлеанской.
Молитва писателя была услышана.
Глава IX. "Мнимый больной"
Великий Людовик разыграл только одну из своих любимых, театрально эффектных сцен, сделав французским маршалом драгунского ротмистра де Бонфлера -- человека, все заслуги которого ограничивались только тем, что он, насколько мог, загладил горе и несчастье, принесенное Жервезе де Лореном. Не де Бонфлера, собственно, хотел наградить король, а блестящим образом смыть пятно, оставленное отчасти и на его чести постыдным возвышением де Лорена. Маршалы же единодушно приняли это решение, потому что им приятнее было иметь в среде своей незначительного, но честного де Бонфлера, нежели развратного потомка Гастона Орлеанского.
Новый маршал тотчас же возвратился в провинцию, а молодой де Лорен остался в Париже в свите герцога Орлеанского. Филипп и на сына перенес ту же загадочную любовь и благоволение, которыми пользовался отец, и милости его принесли столь же хорошие плоды. Молодой шевалье не только лицом, но и характером вполне походил на своего достойного родителя. Останься он в Лангедоке, то под строгим присмотром и направлением де Бонфлера из него, быть может, и выработался бы порядочный человек, но быстрая, внезапная перемена в такие годы, когда просыпаются страсти, но спит еще рассудок, перемена, поставившая его в общество таких людей, как де Гиш, Нуврон, д'Эфиа и Сен-Марсан, сделали из него ничтожество, развратника, строившего из себя святошу перед Ментенон и глумившегося над всеми за ее спиной. Он не имел только такого сильного влечения к злу, как его отец, не имел его способностей к интриге, что, может быть, и спасло сына от участи отца.
Война пришла со всеми ужасами. Бургундия, Эльзас, Франш-Конте, Лотарингия, испанские Нидерланды, нынешняя Бельгия -- все пало, все было разорено. Хотя храбрый Рюнтер и разбил наголову англо-французскую флотилию, но все-таки не спас Голландию от неприятельского вторжения; французы обложили Амстердам. Это была уже не война между образованными народами, а просто бешеный, мстительный бег, в которой сильный без милосердия, обманом давил, уничтожал слабейшего. Голландию довели до крайности. Сознавая, что республика может быть спасена лишь сильным, единодушным движением, Генеральные штаты выбрали своим штатгальтером молодого, храброго Вильгельма Оранского, прорыли плотины, открыли шлюзы и потопили всю местность вокруг Амстердама. Бог и море встали за Голландию. Наводнение поневоле остановило завоевателя без флота, а тут подоспели английское восстание, где все вооружилось против правителей, ставших папистами, и союз Вильгельма Оранского с немецким императором, выславшим на Рейн Монтекукули. У Людовика на фланге стояла теперь большая неприятельская армия, ему поневоле пришлось остановиться, собраться с силами к предстоящей борьбе. Голландцы, умно пользуясь остановкой, смело двинулись вперед, и о железную энергию их вождя Вильгельма III разбилась французская самонадеянность Людовика XIV.
Пока Франция своими победами наводила ужас на соседей, разоряла миллионы людей, внутри нее вполне воцарилась фанатически-лицемерная мораль иезуитов, лозунгом которой было: "Цель оправдывает средства". Величие Людовика стало пустым звуком, он безвозвратно запутался в сетях женщины, ставшей гением-губителем его и Франции.
Жизненная задача Мольера быстро шла к концу, последним произведением его творческого гения была комедия "Мнимый больной" -- злая насмешка над медицинским искусством того времени. Мольер давно страдал хроническим недугом, но в последнее время его болезнь делала заметные успехи. Писатель, видимо, приближался к могиле. Еще в тысяча шестьсот семьдесят втором году Буало умолял его оставить сцену, но получил положительный отказ. Мольер слишком хорошо знал, что день окончания его сценического поприща будет днем падения театра Пале-Рояля, а при одной мысли об этом сердце его сжималось за будущность товарищей, ни на что не пригодных в жизни. И странно: как бы ни был он измучен бессонницей и нестерпимыми физическими страданиями, но лишь только выходил на сцену, взглядывал на многочисленную публику своего театра, лишь только чувствовал на себе пестрые лоскутья комедианта -- он преображался. Он был снова здоров, возвращались весь его юмор, вся его злая ирония, и театр трещал от рукоплесканий любимому, неподражаемому комику.
Свою знаменитую комедию "Мнимый больной" Мольер написал уже будучи смертельно больным человеком; ее давали в первый раз в феврале тысяча шестьсот семьдесят третьего года. В это время приехали к нему любимые гостьи -- сестры-монахини Цецилия и Марго, обыкновенно гостившие у него на Пасху, но на этот раз, секретно уведомленные Лашапелем о безнадежном состоянии писателя, они поспешили в Париж, боясь, что к Пасхе его уже не будет в живых.