-- Николь де Бонфлер, -- начал торжественно Конде, -- мы, маршалы Франции, приветствуем тебя, как нашего товарища!
-- Бонфлер, маршал Франции, приветствуем тебя! -- повторили все, окружая удивленного капитана и украшая его знаками маршальского достоинства.
-- Государь, -- начал Бонфлер, поддерживая почти бесчувственную Жервезу, -- государь, честь и справедливость, оказанные нам вашим величеством и этим высоким собранием, были бы слишком велики для меня, если бы я не сознавал вполне, что они служат лишь знаком того, что король одинаково заботится обо всех своих подданных и что преступник будет наказан всегда, как бы высоко он ни стоял. Да благословит Бог короля Франции и пошлет славу победоносным знаменам!
Он преклонил колено и поцеловал руку короля.
-- Нам остается еще, -- спокойно проговорил Людовик, -- исполнить завещание того, кто, благодаря собственным грехам, преждевременно сошел в могилу. По силе данной нам власти мы объявляем этого осиротевшего мальчика единственным законным сыном де Лорена, внуком дяди нашего Гастона, герцога Орлеанского, и желаем, чтобы с этих пор он оставался при дворе под именем Луи-Гастона де Маламеда, шевалье де Лорена. Он вступит в штат нашего брата Филиппа, герцога Орлеанского, который некогда очень благоволил к его отцу!
Король положил руку на голову ребенка, едва понимавшего, что вокруг происходит, и, обратясь к Жервезе, прибавил:
-- Мадам ла Морешаль, доставьте мне удовольствие видеть вас на обеде, дающемся в честь вашего супруга. Когда же раздастся звук военной трубы, тогда да услышана будет молитва ваша о славе и победе героев, создающих величие Франции!
-- Если молитвы мои будут услышаны, государь, -- возразила тронутая Жервеза, -- то не устоять ни одному из врагов вашего величества.
Все заняли свои места. Высоко подняв бокал, король произнес первый тост:
-- За маршала де Бонфлера.