-- Ну вот еще! Так ты думаешь перейти к Гаржу? Как бы не так! Неужели ты думаешь, что я за тем пошел за тобой? Нет, не будет этого: я позабочусь, чтобы ты не попал в руки бездельника. Спроси де Круасси и Лагранжа, спроси тех, кто его знает, не самый ли он коварный, жадный, низкий человек. Если он еще...
-- Мольер, Батист! -- раздалось очень явственно позади них.
-- Черт побери, это что такое? Сюда! Здесь! Как будто женский голос.
Они остановились. На ближайшем холмике с узелком в руках появилась двенадцатилетняя дочь Мадлены.
-- Арманда?! -- воскликнул Мольер и поспешил к ней навстречу. -- Дитя мое, что ты делаешь? Ты убежала из дома!
-- Наконец-то я поймала тебя! -- Она уронила узелок и бросилась к нему на шею. -- Ха-ха-ха, конечно, я убежала. Я хочу остаться с тобой, ты меня любишь, я не хочу больше, чтобы старая била меня, и пойду с тобой, мой друг, мое сокровище!
Она целовала его с какой-то вакхической страстью, смеялась, плакала и едва могла говорить от усталости. Сердце ее сильно билось, и она страшно запыхалась. Мольер был глубоко тронут. Девочка эта, его любимица, осталась верна ему, она бросила родителей и привольную жизнь, чтобы делить с ним заботы и лишения. Чувство горячей, ревнивой, полуотеческой, полубратской любви загорелось в его сердце к этому запыхавшемуся, дрожавшему ребенку, который не мог достаточно нацеловаться с ним и был так счастлив.
-- Будь благоразумна, милочка, -- сказал он, слегка покраснев и отстраняя волосы с ее лица. -- Пойдем, уже становится поздно, и ты очень утомлена, бедняжка!
Он больше потащил, чем повел, ее к Койпо.
-- Она едва стоит на ногах.