-- Я сказал, что это грамота! -- вскричал Бартель. -- Грамота от императора! Помогите, отец Матфей, чтобы мне ее бережно вынуть. Поистине, никогда еще ослиная шкура не имела лучшего употребления!
В ящике лежал пергамент. Положив бережно на стол шнурок, Бартель развернул документ, исписанный красивым крупным шрифтом, с разными вычурными украшениями. Бывший монах торжественно выпрямился и звучным басом прочитал о том, что Леопольд и его потомство произведены в рыцари империи.
-- Леопольд -- рыцарь! -- произнесла в оцепенении Иоанна, подняв руки к небу. -- Боже великий, сын мой возвеличил свой род, счастливое дитя!
-- Твое дитя, дорогая матушка.
Леопольд стоял за нею. Она обернулась, еще не веря своим глазам. Переполненная чувствами, замерла она в его объятиях, и слезы счастья выступили у нее на глазах.
-- Слава рыцарю Леопольду, слава Веделям Померании! Радостные восклицания разнеслись по всему громадному залу.
-- Богу принадлежит слава, не мне, -- шепнул Леопольд счастливой матери.
-- Да, -- воскликнула она, -- он прав -- Богу принадлежит слава! Завтра вечером все бедные в Кремцове будут накормлены и получат по две марки на человека, кроме того, я жертвую две тысячи марок в кружку для бедных воинов, в честь счастливого события, которое семейство наше празднует в нынешнее Рождество.
Леопольд был потрясен, и пылкое сердце его заговорило:
-- Ты дала из богатого сокровища твоего сердца, позволь и мне, матушка, очистить свою совесть перед Богом и благослови мое намерение. Я не стоял бы теперь перед тобою, наслаждаясь созерцанием твоего любимого лица, и, вместо того, чтобы быть императорским рыцарем, лежал бы убитый, подобно тысячам других, которые в тот час переселились в вечность -- если бы не помогла мне рука слабой женщины, посланной Богом для моей защиты.