-- Отныне, матушка, я хочу вознаградить тебя за твою любовь и брошу все свои прежние желания и стремления, чтобы принадлежать тебе одной! -- Он поднял руку для клятвы. -- Бог и дух отца да будут мне свидетели, пока жива ты, я от тебя не уйду! Ты умрешь в моих объятиях, эти руки устроят для тебя последнюю постель, моя любовь постарается усладить твою жизнь! Молю Бога, чтобы Он сохранил тебя надолго.
-- Да благословит тебя Бог за это! -- Тут сделалась с нею истерика. Испуганный Леопольд хотел позвать людей на помощь.
В эту минуту вошел Гассо, запыленный и растрепанный от быстрой езды.
-- Успокойся, дорогая матушка, -- начал упрашивать Леопольд, -- вот и Гассо пришел, у тебя ведь еще дети ты не одна! Мы все остались у тебя!
С трудом подняла бедная голову и посмотрела бессмысленно на Гассо.
Позвали людей, и Иоанну уложили в постель, затем послали нарочных за доктором в Штатгарт, к Борку и к дочерям Иоанны.
Лето и зима прошли очень печально. Гассо и Гертруда, дочери и зятья приезжали по очереди, чтобы ухаживать за Иоанной и рассеять ее мрачное настроение.
Эйкштедт написал Иоанне и Леопольду письмо, в котором просил: забыть прежние несогласия из-за старинной дружбы и родства. Далее он прибавлял, что жена его и дочь обнимут Иоанну с прежней любовью и хотят выразить ей это лично, как только им можно будет приехать в Блумберг. Это письмо возымело очень благотворное влияние, оно подняло упавший дух Иоанны, возбудив в ней новую надежду. Ответ ее был самый дружеский. Считая Сидонию виновницей смерти Буссо и ссоры с семейством Эйкштедтов, она надеялась теперь, что женитьба Леопольда на Анне уничтожит проклятие.
Бернд фон Бонин, муж Бенигны, отправляясь в Штеттин по своим делам, взялся передать фрейлине Сидонии письмо Леопольда, в котором последний сообщал ей о проклятии, брошенном ей Буссо перед своей кончиной. Но Ведели очень ошибались, думая, что известие это потрясет закостенелую совесть красноволосой красавицы.
Прочитав письмо Леопольда, она сказала смеясь: