-- Люди подобны цветам, они цветут, и вянут, и приносят плоды и семена для жатвы в будущей жизни! -- начал пастор.
Слова Леопольда сильно взволновали присутствующих. Вид же появившейся Сары заставил всех как бы окаменеть. Она была еврейка, старая, некрасивая негритянка! Анна фон Эйкштедт едва не упала в обморок, остальные же дети Иоанны были сильно потрясены. Когда пастор кончил свою речь и благословил умершую, первым движением Леопольда было подойти к матери и на прощание поцеловать ее в бледные уста. В это время Гассо и Гертруда подошли к нему.
-- Скажи мне перед гробом матери: что, ты совсем отказываешься от меня? -- Произнеся эти слова, Гассо дрожал, как в лихорадке.
-- Я прощаю тебе и вам всем! -- Он обнял его, потом также поцеловал и обнял Гертруду. -- Но тут лежит единственная, которой принадлежало мое сердце. Она взяла его с собой! Закройте гроб!!
-- Будьте сострадательны, Леопольд, -- прошептала чуть слышно Анна фон Эйкштедт. -- Не наказывайте меня, несчастную, своей ненавистью!
Леопольд взял ее руку.
-- Успокойтесь. В моем сердце нет больше ненависти, потому что нет в нем и любви. Я покидаю этот дом -- если будет угодно Богу -- навсегда. Некогда, когда еще жива была дорогая моя мать, я сладко мечтал осчастливить последние годы ее жизни, теперь же все прошло. Я никогда больше не буду мечтать! -- Он слегка поклонился и отошел к дяде.
Анна с минуту стояла униженная, потом она упала без чувств.
-- Сделай что-нибудь, Сара... -- сказал Леопольд. -- Ты знаешь, как привести ее в чувство, и тебе известно также, кем она была для меня! Помоги ей!
Между тем как родные толпились вокруг Анны и отнесли ее наконец на любимое место Иоанны, у окна, Сара потребовала стакан воды. Потом она налила в воду несколько капель из склянки, которую всегда носила с собой, и влила эту жидкость в рот бесчувственной девушке. Канцлерша, Гертруда и еврейка остались при Анне. Гроб подняли, и Леопольд с прочими последовал за ним в кладбищенскую церковь. Под пение кремцовских поселян опустили гроб с останками Иоанны в семейный склеп Веделей. Теперь все было кончено.