-- Прощайте, -- сказал Леопольд, -- дай Бог вам счастья.
-- Несчастный, куда ты хочешь идти?
-- Туда, где другие люди и где я не буду видеть кремцовскую башню! Что удерживает меня на родине?
Он прошел перед отступавшею толпою и направился к выходу с кладбища, где Николас и смотритель ждали его с лошадью.
-- Храните мое добро до моего возвращения. Кланяйся Саре, Николас. Скажи ей, что с ней Бог любви и что она находится под моим покровительством!
Он вскочил на лошадь и отправился в путь. Очнувшись, Анна увидала себя на руках испанки, которая расстегнула ее корсет и смачивала ей виски водою.
Несколько минут спустя дом опустел, испанка же исчезла.
ГЛАВА ВТОРАЯ. Рамлинский бей
Печаль и горечь заставили Леопольда удалиться из Кремцова. Началась шестая гугенотская война. Леопольда опять потянуло сражаться против католической лиги, и только по окончании похода в 1577 г. он вернулся в Кремцов. Здесь рыцарь уже не застал в живых ни Бангуса, ни смотрителя. Необходимость заняться делами имения заставила нашего героя прожить в деревне целый год. В это время в нем родилась мысль посетить Восток.
В начале августа того же года мы находим нашего героя и его спутников на мусульманском купеческом корабле, отправлявшемся в Палестину. Все они из предосторожности поменяли свой обычный костюм на одежду пилигрима. Мусульмане смотрят с уважением на всякое проявление религиозного чувства, даже у иноверцев. Был вечер. Магометанские купцы или расхаживали взад-вперед по палубе, или же сидели на коврах, поджавши ноги, и важно курили трубки. Среди последних выделялся красивый мужчина, лет сорока, с черной, блестящей бородой, спускающейся до самого пояса. Он также курил трубку, между тем как стоявший возле него раб опахалом создавал ему прохладу. По одежде, дорогому оружию и, особенно, зеленой чалме, можно было заключить, что то был эмир или знатное военное или гражданское лицо. Действительно, это был Ахмет, бей Рамлы и Яффы, зять иерусалимского паши. Все на корабле знали его и относились к нему с величайшим уважением. Разительный контраст с обществом магометан, все движения которых были полны важности и достоинства, составляла группа европейских путешественников, державшихся несколько в стороне, на другом конце корабля. Они вели между собой веселый и оживленный разговор, прерываемый часто громким хохотом. Серьезным мусульманам такое поведение крайне не нравилось, они считали его неприличным для пилигримов. Купцы бросали на них сердитые взгляды и облегчали свое сердце, произнося вполголоса угрозы и проклятия. Если бы не Ахмет-бей, которого они боялись прогневить, магометане непременно предприняли бы попытку обуздать неуместную веселость гяуров.