Пилигримам не очень нравилось первое их вступление на святую землю.
Переводчика не видно было, он был занят чем-то на дворе и в доме. Но в двенадцать часов он с веселым видом принес им вкусный обед.
-- Кушайте, господа, -- сказал он им, -- и подкрепите силы ваши для путешествия. Злые купцы уехали два часа тому назад, а шейх, по приказанию бея, велел объявить им, что он посадил вас в тюрьму и строго накажет за то, что вы рассердили их своим поведением. Дураки благодарили его, славили его правосудие и затем уехали со своими товарами. Теперь они не могут вам повредить, тем более, что нам придется оставаться в Ре-меле до тех пор, пока паша не пришлет бумагу, позволяющую вам въезд в Иерусалим. Мы отправимся в путь тотчас после обеда.
Это известие подняло дух немецких путешественников, и они начали думать лучше об Ахмете.
После обеда они выехали из Яффы. Ахмет ехал впереди на коне, а они -- на ослах, следовали за ним, окруженные янычарами. Когда они начали взбираться на довольно крутой холм, бей подозвал к себе Леопольда и переводчика и, приказав им не отставать от него, поехал несколько вперед, очевидно, для того, чтобы прочие не могли слышать их разговора.
-- Говорят, франк, что ты на родине рыцарь, эмир, как и я, можешь ли ты доказать это?
-- Я рыцарь, в Рамле могу представить тебе доказательства...
-- Великий Мелак северного царства сделал тебя эмиром за храбрые дела против почитателей Аллаха?
-- Да, господин. Я сделал для моей веры и для моего государя то же, что ты, эмир, как храбрый человек, сделал бы для защиты твоей веры и чести султана!
-- Я тебя не порицаю, напротив, я стал твоим другом, белокурый франк, именно потому что ты эмир и воин! Ты и товарищи твои будете жить в Рамле в моем доме и рабы мои будут обходиться с тобой так же почтительно, как обходились бы со мной твои рабы, если бы мне вздумалось отправиться в западные страны и посетить дом отца твоего. Но как нет на свете добра без зла, так нет и дружбы без денег. Ты должен мне заплатить за мою заботу!