-- Я сделаю это, насколько мне позволит моя бедность. Сколько будет стоить нам твое гостеприимство, господин?
-- Мы поговорим об этом, когда ты будешь гостеприимством пользоваться. Однако не пугайся, ты очень богат тем золотом, которое я ищу. -- Тут турок в первый раз захохотал, и лицо его озарилось веселостью. Он протянул руку над холмистой равниной, на которой виднелись слева развалины высокой башни, а справа -- опустелый городок.
-- Видишь ли этот город? Это Сидон, где, по преданию вашего народа, был обезглавлен Георгий, один из ваших святых.
Так, беседуя, достигли они Рамлы. Тут они остановились перед полуразрушенным домом. Ахмет попросил Леопольда довольствоваться со своими спутниками этим помещением, впрочем, на одну только ночь, чтобы дать ему, бею, время приготовить свой дом для приема гостей. Указывая Леопольду на означенное помещение, бей сказал ему, что в этом доме родился Иосиф Аримафейский, друг великого Салиба, которого и похоронил, подвергая опасности собственную жизнь.
-- Посвяти эту ночь воспоминаниям о нем, -- прибавил Ахмет, -- потому что нет ничего драгоценнее верности друга в минуту нужды! Алла керим, Бог велик!
С этими словами бей ускакал, Леопольд же вошел в дом вместе с Шабати.
-- Вы в самом деле родились под счастливой звездой, -- сказал переводчик, когда они вошли. -- Мне Ахмет хорошо знаком, я знаю, что когда он едет в Триполи, то никогда не возвращается назад с пустыми руками, но как ни весел и ни умен он, когда хочет, ни с одним франком не обходился он еще так, как с вами! Да будут благословенны дни ваши!
На другой день Леопольд и его спутники перешли в дом Ахмета, где их приняли как дорогих гостей. Теперь наши друзья убедились, что знакомство с эмиром было для них настоящим счастьем. Бей объявил, что им придется прожить у него восемь дней, пока не возвратится из Иерусалима мамелюк, которого он послал к паше с просьбою выдать франкам позволение на свободный проезд через святые места. В продолжение этих восьми дней бей посвящал гостям все свои свободные часы, занимая их восточными сказками и преданиями о святой земле, в которых выражался взгляд мусульман на многие события священной истории. Франки, со своей стороны, должны были рассказывать Ахмету о своей родине, при этом Леопольд сообщил ему предание о золотой женщине и показал грамоту императора о пожаловании его в рыцари. Этим Леопольд еще более возвысился в глазах Ахмета. Вообще же последний в присутствии товарищей Леопольда держал себя скрытнее, чем когда был с ним наедине. Эта сдержанность стала еще заметнее с приездом Эристоффа Витцума из Померании, прибывшего на венецианском корабле в сопровождении пажа и переводчика. Узнав соотечественника Леопольда, гостеприимный эмир пригласил его также в свой дом, но с тех пор в его манерах стал более и более проглядывать чиновник султана.
Однажды вечером (возвращения мамелюка ждали через два дня) Ахмет гулял по саду с Леопольдом и переводчиком.
-- Ты скоро уедешь, иноземец, и потому я должен напомнить о платеже и об искусстве царя Давида.