-- Что Сара, благородная и несчастная из нашего несчастного племени, все еще живет под твоим покровительством?
-- Она продолжает жить на земле моих отцов в доме который подарила ей моя покойная мать.
-- Прославляю Бога моих отцов, Авраама, Исаака и Иакова, что мне довелось увидеть хоть одного христианина, который жалеет наш бедный народ и не постыдился протянуть нам руку помощи!
Он сказал несколько слов одному чиновнику и отдал ему бумаги, потом он подозвал другого и также дал ему какое-то приказание.
-- Иди в мире, господин, вместе с твоими товарищами. Везде, на египетской земле, тебя будет охранять старый Наван-бен-Рагель, власть его отопрет тебе все двери, даже двери гробниц! Наслаждайся спокойно созерцанием нильских чудес, когда же возвратишься домой, скажи штеттинским евреям и осиротелой Саре, что мы приняли тебя, как будто ты из нашего племени! Деньги ты получишь, вещей ни твоих, ни твоих спутников никто не тронет. Но как чиновник, я не смею освободить тебя от пошлины. Во сколько ценишь ты ваше добро?
-- Нам оно стоило трех тысяч пиастров.
-- Хорошо так тебе придется заплатить здесь сто а в Александрии двести пиастров. Будь благоразумен, друг, и покорись необходимости. Зато никто не будет осматривать твоих вещей, как бы ни было много у вас драгоценностей. Но одно советую тебе: не носи при себе ничего, кроме денег! Александрийские евреи точно коршуны! Впрочем, они не могут иначе поступать, потому что слишком много вещей вывозится!
-- Я приехал не из-за драгоценных камней или выгоды, -- отвечал Леопольд, -- но для того, чтобы видеть творения Божии и сооружения человека.
-- Так, так, -- ответил, улыбаясь, старик. -- Зачем ты приехал, твое дело -- не наше. -- Он взял бумаги, отдал их Леопольду и при этом пожал ему украдкой руку. Потом он взял исписанный лист бумаги, к которому была приложена печать, подошел к турецкому офицеру, стоявшему тут же и, отдав ему с поклоном записку, шепнул ему что-то. Турок прочел бумагу и сделал знак рукой, Подбежал один кавас и получил бумагу вместе с приказаниями.
-- Садитесь на своих верблюдов, -- сказал офицер Леопольду и его товарищам, -- и въезжайте в город. Мир и благополучие да будет с вами!