-- Это паша! -- шепнул чиновник. -- Подождите меня.
Он, согнувшись, вошел в павильон, путешественники же остановились.
Прошло несколько минут, наконец он вышел.
-- Паша просит вас к себе, идите и будьте осторожны!
Они вошли. В кругу пожилых турок сидел прежний галерный невольник, высокий крепкий старец с белой бородой и голубыми германскими глазами. Он заговорил с ними по-немецки, очень серьезно.
-- Меня радует видеть вас здесь, соотечественники, и мне кажется, что я обходился с вами как с друзьями. Я слышал, что между вами в последнее время возникло несогласие. Советую вам жить друг с другом по-братски. Я не только силен здесь, но власть моя простирается над морем до самых колон церкви св. Марка! Капитану, который вас повезет будет объявлено, что если с кем-нибудь из вас случится на корабле что-нибудь худое или возникнет между вами ссора и он это потерпит, то я велю отрубить ему голову, как только вступит он опять на египетскую землю! Он из-за своей выгоды не захочет этого! Итак, поезжайте с миром!
-- Мир и радость да будут с вами, господин! -- воскликнул тронутый Леопольд.
Через несколько часов они уже ехали вниз по Нилу, направляясь в Александрию. Здесь путешественники остановились в доме итальянского консула, последний осмотрел их бумаги и выдал им новые для проезда через все города полуострова.
На следующий день они сговорились насчет своего отъезда с капитаном венецианского корабля "Бризиэлла".
Так как у них оставалось еще свободное время, путешественники отправились в гавань, чтобы посмотреть египетские галеры, они увидели при этом несчастных невольников, вынужденных влачить на них свое существование. Вдруг швейцарец Фоглин, говоривший долго с одним из невольников, прибежал к товарищам, весь в слезах.